Промышленная революция: инструкция по применению креативных мест на старых заводах

АвторЮлия Куклина
22 Січня 2018
активізм вперед підприємництво урбаністика

В словарь европейцев уже давно вошло понятие вроде «креативное пространство». Места, в которых заброшенные заводы и фабрики превращаются в площадки для творчества, все чаще появляются и в Украине. Platfor.ma разбирается, откуда это взялось, почему это так важно – и какие риски стоит учитывать.

В последние пару десятилетий во многих странах промышленные объекты превращают в креативные пространства, музеи и другие важные для общества и культуры площадки. Выигрывают от этого практически все: заброшенные индустриальные объекты получают вторую жизнь, бизнесу достаются офисные и торговые места, а гражданам – место для творческих инициатив. Забытые фабрики и заводы становятся местами работы, отдыха, общения, творчества и развития – обычной городской жизни для тысяч людей.

На такие проекты, как правило, решаются инвесторы, задача которых – не просто получить прибыль, а изменить среду. Причем зачастую это не романтические побуждения, а четкий расчет: в развитых странах креативные индустрии – серьезная отрасль. Тем временем в Украине подобные пространства, в первую очередь, — способ найти единомышленников, а еще – улучшить имидж города и его инвестиционный климат.

 

Что можно делать

Примеров множество. Так, в словенской Любляне бывшая табачная фабрика превратилась в площадку с местами для работы, конференц-залами, баром и разнообразными программами для стажировок. В чешском городе Плзень креативное пространство появилось в старом автобусном депо – теперь там проходят фестивали, театральные представления и городские пикники. А в Лиссабоне на 23 тыс. квадратных метров заброшенной прядильно-ткацкой фабрики располагается LX Factory — место для реализации творческих идей в практически любой области.

В Германии преобразование индустриальных площадей и зданий вообще стало трендом — креативная и культурная экономика занимает здесь третье место по ВВП (65,9%) после автомобильной промышленности и машиностроения.

Бывшая табачная фабрика / Любляна, Словения
Старое автобусное депо / Плзень, Чехия (mirsoglasnomne.livejournal.com)
Старое автобусное депо / Плзень, Чехия (mirsoglasnomne.livejournal.com)
LX Factory / Лиссабон, Португалия

Последние несколько лет объекты креативной экономики появляются и в Украине. В историческом центре Харькова в пустующих цехах фабрики «Союзсортсемовощ» появилась Fabrika.space, объединяющая зону для событий, коворкинг и бар. А один из бывших цехов завода имени Малышева в 60 тыс. квадратных метров чуть меньше года назад обрел новое лицо в виде арт-пространства «Механика». Примерно тогда же в Запорожье открылся Loft Млин — свободное пространство в здании бывшей мельницы. Тут проходят выставки, концерты, спектакли, запускаются неформальные образовательные программы.

Тем временем во Львове одной из самых интересных локаций для форумов и фестивалей стал !FESTrepublic — клуб и креативное пространство на месте старого стекольного завода. А на львовском же заводе РЕМА появился клуб GANOK.

Fabrika.space / Харьков (fabrika.space)
Fabrika.space / Харьков (fabrika.space)
Арт-завод "Механика" / Харьков
Loft Млин / Запорожье
Loft Млин / Запорожье
!FESTrepublic / Львов (lviv.afisha-city.com.ua)
GANOK / Львов (lviv.afisha-city.com.ua)

Одна из самых понятных украинскому инвестору бизнес-моделей реализована в Одессе: здесь в историческом здании Одесского коммерческого банка 1912 года постройки на углу Ришельевской и Греческой открылся «Городской рынок еды». Теперь в когда-то заброшенном помещении пробуют и покупают деликатесы, фермерскую еду, напитки, а на сцене регулярно выступают интересные музыканты.

В общем, это явно тренд. Уже понятно, что такие обновленные места будут появляться все чаще.

 

Почему так происходит

Как правило, у зданий бывших фабрик и заводов все еще хорошее техническое состояние, у них большая площадь и мощные инженерные коммуникации — все это делает перестройку дешевле. Кроме того, вокруг промышленных объектов развита инфраструктура, к ним ведут продуманные дороги. Это удобно для обустройства творческих хабов, проведения мероприятий, сдачи площадей в аренду и т.д.

Александр Дынник

Впрочем, состояние зданий не всегда идеально. «Наш Лофт занимает третий этаж бывшей мельницы и несколько помещений на шестом этаже. Мы платим за аренду цену, которую можно считать преференциями. Дело в том, что состояние помещений не очень хорошее, поэтому у нас такой себе симбиоз: собственник даёт нам льготную цену и место с хорошим потенциалом, мы улучшаем его техническое состояние и просто популяризируем пространство», – говорит директор запорожского Loft Млин Александр Дынник.

Александра Нарыжная

По мнению харьковской архитекторки-урбанистки и главы «Городских реформ» Александры Нарыжной, «сейчас начинает формироваться общество, которое мыслит по-другому, у него есть запрос на комфортную жизнь. Это люди, которые не станут терпеть и принимать неудобства как должное, а будут бороться за то, чтобы стало удобно. Можно говорить о том, что в Украине растет спрос на такие проекты. А значит, будет появляться и все больше подобных предложений».

 

Что тут не так

Тем не менее, инвестор, который рискнёт вложиться в масштабный и увлекательный проект перестройки промышленности в креатив, столкнётся и с рядом сложностей.

Во-первых, это вопрос времени: реконструкция таких объектов — вопрос многих месяцев и работы целой команды самых разных специалистов. Причем не только технических, но и тех, кто, например, поможет составить правильный бизнес-план с учетом специфики города — понять, что на самом деле должно быть в этом месте.

Во-вторых, украинские реалии таковы, что генплана населенного пункта (главного документа планирования территорий, на основании которого и проходит застройка) часто либо просто не существует, либо его невозможно получить в открытом доступе. А это сразу добавляет бюрократических проблем по поводу разрешений.

В-третьих, политика украинского государства по приватизации бывших объектов госсобственности несколько неопределенная, и здесь возникает ряд юридических аспектов, – считает экспертка по приватизации, советник юрфирмы ILF Ирина Селиванова.

Правда, хорошая новость в том, что приватизация государственного имущества – один из векторов развития на ближайшие три года. Во всяком случае, так утверждает Среднесрочный план приоритетных действий Кабмина до 2020 года.

18 января 2018-го Верховная Рада приняла законопроект №7066 о приватизации государственного имущества. Этот документ объединяет семь действующих законов, сокращает сроки и упрощает сам процесс приватизации. По новым нормам, останутся всего две категории структур на продажу: большая приватизация (это единые имущественные комплексы госпредприятий и пакеты акций АО, перечень которых определяет Кабмин) и малая (все остальные объекты).

Объекты большой приватизации планируют продавать с привлечением советников — компаний с мировым именем. А вот малые продажи будут проходить на электронных площадках, и уже сейчас тридцать пилотных объектов доступны на ProZorro. Есть надежда, что все это в итоге сделает процессы приватизации более прозрачными, упростит жизнь инвесторам и подстегнет интерес к креативной экономике в Украине.

Ирина Селиванова

«Кроме того, законопроект ограничивает срок на обжалование проведенной приватизации, — говорит Ирина Селиванова. — Если этот законопроект примут, чиновник, который решит проверить, как проходила приватизация во времена его предшественника, сможет провести проверку только за три предыдущих года. Сейчас же они могут усомниться в правомерности и начать проверять приватизацию вообще любого объекта любого года».

 

Недоприватизация

Правда, на практике пока все наоборот. Доля государства в экономике продолжает расти и, по данным Министерства экономического развития и торговли, в 2016 году составила 16,3%. Фонд государственного имущества и Специальная контрольная комиссия по вопросам приватизации активно проводят проверки правомерности процедуры и законности продажи разных объектов, и многие из них возвращают в собственность государства.

При этом проверяют как законность приватизационного конкурса, так и последующую работу предприятия, выполнение своих обязательств покупателями – изменился ли профиль предприятия, не стала ли отрасль монопольной, вкладывает ли новый собственник деньги. По результатам такой проверки приватизацию могут пересмотреть: расторгнуть договор купли-продажи объектов государственной собственности или признать его недействительным по решению суда.

С одной стороны, это инструмент контроля за инвесторами. А с другой, риск злоупотребления властью. Даже будучи добросовестным покупателем недвижимости, можно получить иск от прокуратуры об истребовании актива в собственность государства.

Как делать

Планируя инвестиции в перестройку индустриальных зон, проверьте объект. Большинство промышленных объектов раньше находились в государственной собственности и затем были приватизированы.

Юристка юридической фирмы ILF Анастасия Николенко советует в первую очередь установить, к какой форме собственности ранее относилась недвижимость. Получить эту информацию можно на сайте kap.minjust.gov.ua/services. Если такой информации по объекту в реестре нет обратитесь за ней к нотариусу или в архив БТИ, говорит экспертка.

Если информация о том, что имущество находилось в госсобственности, подтвердится, проверьте, не было ли: отмены решения о приватизации, решения суда об отмене свидетельства о праве собственности или госакта на землю.

Если же объект перешел в частную собственность после банкротства государственного предприятия, посмотрите: нет ли уголовных производств относительно ликвидатора и руководителей предприятия, а также судебных решений об отмене передачи имущества. Каждое из этих обстоятельств создает риск потерять актив и инвестиции.

По мнению урбанистов, все помехи вполне преодолимы, а в ближайшее время Украину действительно захлестнет мировой тренд на оживление больше не нужных промышленных монстров. «Да, в свое время жизнь тысяч людей во многом замыкалась внутри этих заводов и фабрик, но время высоких технологий изменило не только список существующих профессий, но и само общество. Люди больше не согласны ходить только там, где положено, – говорит Александра Нарыжная. – Обживая заброшенные промышленные строения, горожане заявляют свои права на город. Для возможности обмениваться мыслями и вместе что-то делать стали нужны новые места — места, где люди, общаясь, и становятся обществом. Оказалось, что для этого отлично подходят бывшие фабричные помещения, огромные гаражи и просторные площадки закрытых за ненадобностью заводов. Когда кто-то решает дать им вторую жизнь, они начинают притягивать к себе активистов, художников, бизнесменов, горожан, туристов. Это начало нового этапа развития креативной экономики в Украине».

Найцiкавiше на сайтi

«А может сделаешь бесплатно?»: почему труд без денег — это неправильно

АвторКатерина Тейлор
9 Лютого 2016

В культурной сфере зачастую просят сделать какую-то работу бесплатно – потому что это важный проект или он сулит исполнителю пиар. Сооснователь агентства Art Management и Port Creative Hub Катерина Тейлор считает, что оплачиваться должен любой труд.

На прошлой неделе мне трижды предложили бесплатно сделать разного рода проекты. Бесплатно – потому что они социальные, важные и некоммерческие. Все бы ничего, но некоммерческие, социальные и важные проекты – это и есть моя работа, поскольку творческий сектор – как раз те люди, которые все эти инициативы обслуживают. А слово «социальный» далеко не всегда означает благотворительный и уж тем более волонтерский.

«Смертных грехов не семь, а восемь. Восьмой – работать бесплатно», – так в прошлом году высказался в Киеве Евгений Чичваркин. Но есть в Украине серьезная проблема, когда один человек просит – иногда очень настойчиво – сделать что-то по доброте душевной. Однако таким образом вы просто показываете свое неуважение, и считаете, что ваша идея гораздо значимей, чем работа другого человека.

Вы же не предлагаете вашему стоматологу бесплатно поставить вам пломбу, правда: «Да там работы всего на полчаса, и пломба-то крохотная нужна!» Не приходите в магазин и не пробуете взять бесплатно понравившееся вам платье: «Слушайте, мне не для себя, я в нем буду волонтерить». И платите за такси, даже если едете на нем на благотворительный концерт.

Креативный сектор имеет сильнейший потенциал. Это необъятная индустрия, которая в европейских странах составляет совсем нестыдную долю от ВВП. Но ее нужно уважать.

Но при этом у нас вполне вошло в привычку просить дизайнера бесплатно нарисовать сайт, фотографа – поснимать за еду, а журналиста – написать вечерком эссе о своем проекте. Так вот, если мы хотим, чтобы события, выставки, концерты и прочие некоммерческие проекты проходили на высоком уровне – эту работу нужно оплачивать. Креативный сектор имеет сильнейший потенциал. Это необъятная индустрия, которая в европейских странах составляет совсем нестыдную долю от ВВП. Но ее нужно уважать.

В понятии креативная экономика ровно половина слов – это «экономика». Если упрощенно, то на Западе все понимают ценность культуры и того, что, в принципе, это такой же сектор услуг, как и любой другой. И когда вы просите художника нарисовать картину, фотографа – напечатать еще одну фотографию, дизайнера – сделать логотип, куратора – устроить выставку, а культурного менеджера – организовать любое событие, то это должно оплачиваться так же, как маникюр в салоне и замена масла на СТО. Почему вы считаете нужным оставлять официанту чаевые, но не воспринимаете идею хотя бы минимально оплачивать труд, который формирует основы вашего эстетического бытия?

Так вот: когда вы предлагаете кому-то сделать что-то бесплатно, помните о том, что:

– Это и есть его хлеб. Он этим зарабатывает, кормит свою семью, детей, оплачивает обучение и жилье. И если он будет регулярно соглашаться делать свою работу бесплатно, то у него не будет еды, семьи, обучения и жилья;

– Работать бесплатно для него равносильно уходить в минус. Потому что он тратит свое время, а значит теряет деньги, которые мог бы заработать, чтобы оплатить все расходы компании и зарплаты своих сотрудников;

– Большинство проектов, которые предлагают художникам /агентам культуры – страшно социальные, мегаважные и останутся в истории. Ваш – не исключение.

Одно дело, если бесплатно поработать просят друзья. Но зачастую в ответ на вопрос о гонораре совершенно незнакомые люди с удивлением разводят руками: «Но ведь вы получите такой пиар и такое промо!» Работать за пиар – штука полезная и хорошая, но только до тех пор, пока не хочется поужинать.

И тогда остается только ждать, когда в магазине или ресторане вас согласятся снабжать едой за эти самые пиар и промо. Предлагать художникам и культурным агентам такое вместо гонорара – это то же самое, что в старые времена подсказать им есть пирожные, если нет хлеба.

За последние два года в Украине очень многое делается бесплатно. Волонтеры и активисты во многом подменили функции государства – и это потрясающий пример единения. Множество культурных и околокультурных событий были организованы только благодаря тому, что разные люди пожертвовали ради этого своими временем и деньгами. Не раз занимались таким и мы с друзьями и коллегами. Но очень важно понимать, что бесплатный труд не должен становиться аксиомой, и неправильно внушать чувство вины за то, что ты выбираешь свой общественно важный проект, а не человека, который просит тебя сделать что-то «за пиар». Помогать можно и нужно, но только тогда, когда у тебя есть на это силы и время, а не тогда, когда тебя к этому насильно подталкивают.

Очень хочется, чтобы все творческие и талантливые люди остались здесь, а не эмигрировали, как это уже происходит, например, с художниками, которые прекрасно отправляются на резиденции за границей, получают западные гранты и постепенно навсегда уезжают туда, где более благополучные условия. Если вы хотите повышать качество культуры здесь – начните с себя, с осознания того, что нужно не просто потреблять, а понимать ценность того, что для вас создают другие. И цените любой чужой труд.

«Вчителі та учні часто страждають від комплексу меншовартості»: педагоги з сіл про час змін в освіті

АвторКатерина Котвіцька
7 Листопада 2017

Platfor.ma спільно з фондом WNISEF та Центром інноваційної освіти «Про.Світ» продовжує розповідати про зміни у сфері середньої освіти. Спеціально для проекту «Шкільна re:форма» ми дізналися в учителів-учасників програми «Пілот 24» із різних куточків України, які інновації вони запроваджують у своїх опорних школах, які труднощі виникають на їхньому шляху та що допомагає їм не зупинятися.

Учителька хімії Івано-Франківської школи (Львівська обл.), півфіналістка конкурсу Global Teacher Prize Ukraine. Створила у класі віртуальну хімічну лабораторію.

Сучасний світ бурхливо розвивається, і школа залишається далеко позаду. Вона вже не є єдиним джерелом знань, а роль учителя як викладача готової інформації при цьому досі не змінюється, учень лишається споживачем. Крім того, слабке технічне забезпечення не дозволяє зробити урок досконалішим – і мова не про флешку з презентацією, а про навчальні ресурси, тести, різноманітні програми для моделювання.

Сільський вчитель і сільський учень часто страждають від комплексу меншовартості. Це, напевно, головна проблема, якої слід позбутися. Учитель має бути успішною людиною, тоді й учні теж будуть такими. Зараз надзвичайно багато можливостей для саморозвитку та навчання, треба лише хотіти ними скористатися. Якщо у людини є внутрішня потреба змінюватися і міняти своє життя, вона це зробить.

Головна моя перемога на сьогодні – це створення можливості для учнів вивчати хімію, використовуючи як «живі» досліди, так і онлайн-ресурси. Проект на GoFundEd дозволив забезпечити кабінет хімії планшетами, тому в цьому навчальному році технологію змішаного навчання я буду використовувати постійно, а не епізодично, як було раніше. Ми зможемо моделювати та програмувати у різних програмах (KoduGameLab, MolCraft, Scratch), проводити STEM- та Skype-уроки, брати участь у різних конкурсах – не лише з хімії. Також цього навчального року я стала вчителем-експертом програми «Партнерство у навчанні» компанії Microsoft, тому ми будемо продовжувати ділитися досвідом та використовувати нові можливості.

Найбільші труднощі викликає пасивність і небажання щось змінювати, причому у трикутнику «учень-батьки-школа» пасивність є у всіх.

За підтримки:

2017 vs. 1917: яким був Київ сто років тому

АвторPlatfor.ma
28 Грудня 2017

Початок ХХ і ХХІ століть приніс Україні революційні зміни. Спогади про одні події лишилися тільки на фотографіях, про інші – на наших вулицях. Разом з історичним курсом #1917_UA від «Культурного проекту» ми вирішили поглянути, як змінилися важливі місця Києва за цей час.

 

Володимирська, 57

Власником будівлі була київська міська управа. Будинок почали споруджувати як громадську установу і розмістили в ній педагогічний музей – з 1911 року він функціонує як Педагогічний музей цесаревича Олексія.

У березні 1917 року, коли постало питання про приміщення для щойно утвореної Української Центральної Ради, її активний учасник Микола Порш домігся передачі кількох приміщень музею майбутньому українському парламентові. Окрім цього тут розміщувалися багато громадських та громадсько-політичних організацій. Тут же проводились різноманітні зʼїзди та інші революційні заходи.

Зараз цей будинок функціонує як Київський міський будинок учителя. Також тут знаходиться багато інших установ, наприклад, київський хореографічний коледж «Кияночка», Педагогічний музей України, а в одній із кімнат працює Музей Української революції 1917-1921 рр.

 

Александр Пасхавер: «С нашими нынешними ценностями мы не можем быть богатой страной»

19 Лютого 2015

Украинский мыслитель, ученый-экономист и член-корреспондент Академии технологических наук Украины Александр Пасхавер выступил в рамках проекта «Что могу я», организованного Freud House. Platfor.maпубликует ключевые мысли Александра о том, почему мы не европейцы и как из-за этого тормозят реформы, как доверие делает жизнь лучше и почему против России воюет сама история.

С точки зрения качества и уровня жизни европейская цивилизация сейчас очень успешна. Мы хотим стать европейцами, но не можем достичь такого же уровня жизни, как окружающие нас страны, даже те, которые далеко не всегда сами ведут себя как европейцы. Почему?

Обычно ответы приблизительно такие: «Ну, нам не повезло с властями. Они вороватые, они нас обманывают. Они и реформы не умеют делать, поэтому мы все так плохо живем». Это неправильный ответ. Потому что этот ответ основан на совершенно понятном для любой личности противопоставлении себя хорошего им плохим. Правильный же ответ доказан специальными гигантскими исследованиями, которые ведутся по всему миру, и показывают, что в основе развития лежат ценности. И, если мы живем плохо, значит что-то у нас как раз с ними. Возьмем нас и Европу – между нами стоят непреодолимым порогом различия в ценностях. Мы не европейцы.

Когда-то один из руководителей Европейского союза неофициально сказал: «Если бы русские не были белыми, у нас бы к ним претензий не было. А так ведь белые, вроде бы свои, но не как мы». То же самое можно сказать и про нас.

В чем же разница между нами? Европейские ценности основаны на двух интегральных определениях. Первое – это ответственная свобода. Свобода для европейца – это не лакомство, свобода – это условие их существования, потому что вне свободы они не могут самореализоваться. Свобода – это возможность выбора во всех жизненных ситуациях, и они ограничивают ее так, чтобы не наносить вред другим. Когда люди добровольно себя ограничивают, это называется ответственная свобода. Дальше начинает действовать государство, которое наказывает тех, кто не хочет добровольно ограничивать себя. Но закон действует лишь тогда, когда основная масса населения с ним согласна. Если закон не соответствует ощущениям справедливости большинства населения, то он просто не будет работать.

Мы все согласны, что убивать не хорошо, и закон, который преследует за убийство, достаточно эффективен. Но мы совершенно не склонны считать, что дать взятку – плохо. Каждый из нас этим занимается. Не знаю как вы, а я к врачу без денег все-таки не хожу – иначе он просто будет плохо со мной обращаться. Большая часть населения воспринимает коррупцию как грех, но допустимый. Поэтому и не работают антикоррупционные законы. А в основе европейских ценностей лежит как раз эта ответственная свобода.

Второе – это ответственное сотрудничество. Это значит, что вы склонны к сотрудничеству, вы активны, вы готовы к компромиссам, и компромисс не является для вас поражением. И когда вы достигаете какого-то соглашения, вы подходите к нему с ответственностью.

Вот этот комплекс из ответственной свободы и ответственного сотрудничества создает то, что мы называем социальным капиталом. Если одним словом – это доверие. Доверие к своим институтам, доверие к не своим, к незнакомым людям. В обществе, где есть доверие, все обходится дешевле. Потому что недоверие вызывает целый ряд инструментов, которые стоят дорого. Это значит, что общества, которые имеют этот капитал, богаче тех обществ, которые его не имеют.

У нас же другая философия. И мы в этом не виноваты – такова наша история. У нас крайне высокий уровень технологий самовыживания, то есть реакций на неблагоприятные внешние условия. Здесь мы бесподобны. В свое время я написал статью, которая была с любопытством воспринята в Европе. Статья о том, каким образом была организована теневая экономика в 1992–1993-м, да и в последующих годах. Это было блестяще: теневую экономику совершенно спонтанно создало все общество. И в целом она спасла нас. Мы не развалились, на улицах не валялись трупы, никто не убивал друг друга. Несмотря на то, что все вокруг развалилось, мы жили жизнью сохраненного социума. Это была самая яркая иллюстрация того, насколько наше общество совершенно с точки зрения технологий выживания.

КОГДА-ТО ОДИН ИЗ РУКОВОДИТЕЛЕЙ ЕС НЕОФИЦИАЛЬНО СКАЗАЛ: «ЕСЛИ БЫ РУССКИЕ НЕ БЫЛИ БЕЛЫМИ, У НАС БЫ К НИМ ПРЕТЕНЗИЙ НЕ БЫЛО. А ТАК ВЕДЬ БЕЛЫЕ, ВРОДЕ БЫ СВОИ, НО НЕ КАК МЫ». ТО ЖЕ САМОЕ МОЖНО СКАЗАТЬ И ПРО НАС.