До мозга гостей: как Марк Твен, Бальзак и Моцарт проводили время в Украине

АвторЮрій Марченко
26 Липня 2018
Теги:
База знань знання особистість

Украина – страна гостеприимная. Поэтому Platfor.ma просто собрала три истории о великих фамилиях и том, как они побывали в наших краях.

Оноре де Бальзак

Один из величайших французских писателей всех времен прославился серией романов и повестей «Человеческая комедия», которую изучают в том числе в Украине. При этом в одном из наших учебных заведений учатся прямо там, где Бальзак жил.

К началу 1830-х Оноре де Бальзак был уже достаточно видным литератором: во Франции вышли, к примеру, его «Шуаны», «Гобсек» и «Шагреневая кожа». Правда, особым благосостоянием он похвастаться при этом не мог, потому что заодно довольно неуклюже пытался стать олигархом: основывал неудачные печатные издания, пробовал скупать серебряные рудники на Сардинии, приобретал слишком дорогостоящие для себя дома. Но зато стал видным писателем, слава которого докатилась и за границу.

Например, в Российскую империю, откуда как-то раз в 1832 году он получил письмо. Не то чтобы анонимку, но подписанное некой «Чужестранкой». Авторша письма так восхищалась его творчеством, что писатель не преминул ответить, затем она ответила на ответ – и переписка стала регулярной.

Как-то по ходу выяснилось, что пишет Бальзаку не просто «чужестранка», но аж целая графиня Эвелина Ганская, владелица обширного имения около Бердичева. Первая встреча 33-летнего писателя и 31-летней дворянки случилась через год в Швейцарии. Правда, пылкое свидание несколько омрачило присутствие супруга Эвелины – 50-летнего графа Венцеслава Ганского. Даже если он и догадывался, почему жена притащила его в Невшатель, то внимание модного писателя слишком льстило ему, чтобы это показывать.

Переписка между влюбленными продолжалась, а в 1842 году Венцеслав Ганский умер. Тут уж они решили перепиской не ограничиваться, и стали активно общаться лично. Свидания в Женеве, Вене и Дрездене чередовались с приездами именитого француза в Украину. В сумме в нашей стране Оноре де Бальзак прожил почти год, и немало о ней писал. «Молодые дамы бывают на балах в платьях королевской роскоши, намного превосходящей все то, что можно увидеть в Париже… Они буквально сокрушают мужчин своими нарядами!» – это про Киев. «Царство хлебов, молчаливые прерии Фенимора Купера. Тут начинается украинский чернозем, слой черного и тучного грунта толщиной с пятьдесят футов, а то и больше!» – а это уже про всю страну. За два приезда в Украину писатель посетил Киев, Броды, Радзивилов, Дубно, Вишневец и немало прожил в особняке Ганской в поселке Верховня.

Это удивительная страна, – заключал Бальзак в одном из своих писем. – Поскольку рядом с присущим ей небывалым блеском не хватает в ней самого необходимого комфорта.

В итоге все эти маршруты привели пару в Бердичев, где они обвенчались на десятый год вдовства Эвелины Ганской. Такой долгий срок объясняется сразу несколькими причинами: на брак с иностранцем нужно было позволение императора, а Николай I жадничал с этим три года. Плюс родня покойного мужа не очень восторженно приняла известие о том, что все богатое наследство достанется какому-то заезжему французскому бумагомарателю. Как бы там ни было, в 1850 Оноре де Бальзак и Эвелина Ганская поженились в костеле св. Варвары.

Впрочем, к тому моменту Бальзак уже тяжело болел, и всего спустя полгода умер в Париже. При этом серьезно подпортил его здоровье в том числе Киев. В украинской столице он был трижды, после чего прочно стал ассоциировать город с широким ассортиментом болезней.

Холодной осенью 1847 он простудился в Киеве в первый раз. И это еще хорошо отделался, потому что тогда в городе как раз бушевала холера. Сам Бальзак по этому поводу, правда, сильно не переживал: «Холера убивает только богатых дядюшек, а мое состояние не столь значительно, чтобы холера удостоила меня своим вниманием».

Второй визит – зимой 1848 – тоже не порадовал писателя приятной погодой. А третья поездка и вовсе основательно его подкосила. «Увы! Путешествие в Киев было пагубным для моего здоровья. Со второго же дня пребывания я получил самую ужасную простуду, какую когда-либо испытывал в жизни. Я лихорадил четыре дня и 20 дней не выходил из комнаты. Бронхи, легкие — все было поражено… Нет, решительно мой организм отказывается акклиматизироваться здесь», – покашливая, писал он своей сестре.

Эвелина Ганская пережила мужа почти на 30 лет и была похоронена рядом с ним на парижском кладбище Пер-Лашез. А в их Верховинском имении теперь памятник архитектуры и заодно сельскохозяйственный техникум.

 

Марк Твен

Когда-то великий писатель Марк Твен был не великим писателем Марком Твеном, а молодым публицистом Сэмюэлом Клеменсом. И заодно пассажиром парохода «Квакер-Сити», который в 1867 году пристал к причалу Одесского морского порта с первой в истории туристической группой из США.

В этом круизе Сэмюэл Клеменс числился корреспондентом газет «Альта Калифорния» и «Нью-Йорк Трибьюн», куда он отсылал путевые заметки о путешествии. Журналистикой он занимался с самого детства. Когда в 1847 году его отец умер от пневмонии, 12-летний Сэмюэл устроился помогать старшему брату в газете: в основном наборщиком, но иногда и автором материалов – особенно когда брат куда-то опрометчиво уезжал.

С течением времени будущий Марк Твен испробовал себя в самых разных сферах: был лоцманом на Миссисипи, масоном в Сент-Луисе, старателем в Неваде. Но в итоге все же стал литератором. Издатель газеты «Альта Калифорния» оплатил ему путешествие по Ближнему Востоку и Европе, которое легло в основу прославившей Марка Твена книги «Простаки за границей». В том числе благодаря главам о визите на украинские земли: в Одессу, Севастополь и Ялту.

«Одесса — самый северный порт на Черном море. Мы вошли сюда главным образом за углем. В Одессе сто тридцать три тысячи жителей, и она растет быстрее любого небольшого города вне Америки. Одесса открытый порт и крупнейший в Европе хлебный рынок. Одесский рейд полон кораблей. Сойдя на берег, я ступил на мостовые Одессы, и впервые после долгого-долгого перерыва наконец почувствовал себя совсем как дома. По виду Одесса точь-в-точь американский город: красивые широкие улицы, да к тому же прямые; невысокие дома (в два-три этажа) — просторные, опрятные, без всяких при­чудливых украшений; вдоль тротуаров наша белая акация; деловая суета на улицах и в лавках; торопливые пешеходы; дома и все вокруг новенькое с иго­лочки, что так привычно нашему глазу; и даже густое облако пыли окутало нас словно привет с милой нашему сердцу родины, — так что мы едва не пролили благодарную слезу, едва удержались от крепкого словца, как то освящено добрым американским обычаем», – так рассказывал об Одессе Марк Твен в «Простаках за границей».

Кроме того, выдающийся писатель отмечал «удивительные наряды крестьян из дальних деревень», а также мороженое в ресторации Комботекро на Дерибасовской. Особенно мороженое. Шелковичное с медом: «В довершение всех удовольствий мы до отвала наелись мороженым. В пути мы не часто лакомимся мороженым, и уж дорвавшись до него — кутим вовсю. Дома мы никогда не соблазнялись мороженым, но теперь взираем на него с восторгом, ибо в этих пышущих жаром восточных странах его не часто встретишь».

Прогуливаясь по Одессе, экскурсионная группа наткнулась на продажу вина у дворца Воронцова. «Мускат-сека» стоило вполне доступно, но продавалось при этом ведрами. Ведер с собой у американцев не было, что несколько подпортило впечатление о городе. Далее на Итальянской улице им встретился магазин господина Миллера. Сэмюэл Клеменс тут же заинтересовался объявлением о продаже «самых крепких в мире чернил». Впрочем, чернила тоже продавались исключительно ведрами.

Сатирик тут же отметил, что Одесса – город очень культурный, поскольку чернила стоят дороже, чем вино. По его словам, будь такое в США, «на второй день все журналисты бы спились».

Также Марк Твен обнаружил памятник Ришелье и Потемкинскую лестницу: «Он стоит над морем на широком красивом проспекте, а от его подножья вниз к га­вани спускается гигантская каменная лестница — в ней двести ступеней, каждая пятидесяти футов длиной, и через каждые двадцать ступеней — просторная площадка. Это великолепная лестница, и когда люди взбираются по ней, они кажутся издали просто муравьями».

После Одессы пароход отправился в Ялту, где экскурсию по Ливадийскому дворцу им провел сам царь, как раз гостивший в Крыму.

Стоит отметить, что во время круиза Сэмюэл Клеменс сдружился с еще одним американцем Чарльзом Лэнгдоном. А через несколько лет будущий великий писатель женился на его сестре, и с тех пор называл это путешествие «мой счастливый вояж».

После возвращения из круиза Марк Твен продолжил писать, в итоге став одним из величайших и, возможно, наиболее американским из всех американских писателей. Умер он в 1910 году от стенокардии. А за год до смерти как-то обронил: «Я пришел в 1835 году с кометой Галлея. Через год она снова прилетает, и я рассчитываю уйти вместе с ней». Так и произошло.

 

Франц Ксавьер Вольфганг Моцарт

Он же Вольфганг Амадей Моцарт-младший. Был младшим из шести детей того самого Моцарта и одним из двух выживших. Всего через несколько месяцев после его рождения отец умер, и ребенка воспитывала мать – Констанца. С самого начала она решила, что потомок великого композитора тоже должен быть великим, и даже стала называть его именем отца.

Еще малышом Моцарт-младший начал обучаться музыке у лучших педагогов того времени: Андреаса Штрайхера, Яна Гуммеля и Антонио Сальери (он, кстати, почти наверняка никого не травил и не убивал, эта версия стала популярной благодаря Пушкину и его маленькой трагедии «Моцарт и Сальери»). Уже в 11 лет сын знаменитого творца создал свое первое произведение – фортепианный квартет. А в 14 дал триумфальный концерт в Венской опере, где исполнил специально написанную кантату и один из концертов отца.

Впрочем, повторить успех родителя ему все же не удалось. Во многим именно из-за давления великой фамилии: Моцарт-младший постоянно переживал, что все, что он делает, сравнивается с творениями его отца и выглядит на этом фоне не лучшим образом. К тому же примерно в те же годы он рассорился с матерью, которая снова вышла замуж – за датского посла в Вене.

В 1808 году он уезжает на заработки в наши края. Целый год наследник великой фамилии жил в селе Пидкаминь Рогатинского района, где преподавал музыку дочкам графа Баворовского. Впрочем, в глухом поселке он чувствовал себя довольно паршиво и одиноко, и в 1809 с удовольствием переехал в более респектабельный Бурштин, где стал обучать детей важного чиновника. Еще пару лет поскитавшись по окрестностям, он в итоге переезжает в тогдашний Лемберг – нынешний Львов.

В одном из центров европейской культуры тех лет Моцарт-младший поселился в доме австрийского советника Барони Кавалькабо, где обучал музыке его дочь Юлию. Обучал, кстати, хорошо: она стала достаточно известной пианисткой, заслужив похвалу самого Шумана. А дом этот находился на пересечении нынешних Гнатюка и Наливайка, но не сохранился. При этом некоторые исследователи полагают, что во Львове Моцарт-младший оставался еще и потому, что был влюблен в Йозефину ди Касельоне – жену человека, в доме которого он жил.

В итоге во Львове Франц Ксавьер Вольфганг Моцарт провел почти 30 лет и при этом очень активно участвовал в жизни города.

К примеру, в 1826 году к годовщине смерти отца он основал профессиональное хоровое товарищество Святой Сесилии, которое исполнило в соборе св. Юра знаменитый «Реквием».

Это товарищество фактически стало первым музыкальным обществом во Львове и прообразом музыкальной школы, а концерты хора собирали весь город на свои концерты.

Кроме того, музыкант активно выступал и сочинял сам. За время жизни во Львове он написал фортепианные миниатюры, циклы вариаций, хоровые кантаты, самой популярной из которых стала «Первый весенний день», а также несколько фортепианных концертов. При этом в своих сочинениях он использовал и украинские мотивы, в частности создал вариацию ре-минор на песню «У сусіда біла хата».

В 1838 Моцарт-младший вернулся в Вену, откуда вскоре переехал в Зальцбург и стал почетным капельмейстером тамошней консерватории – Моцартеума. А умер в 1844 в Карловых Варах, где и был похоронен.

К слову, второй выживший сын Моцарта стал банковским служащим и большую часть жизни провел в Италии. Потомков он также не оставил, так что на сыновьях род Моцарта и угас. А жена великого композитора, кстати есть на фотографии. Точнее, на дагерротипе 1840 года, где ей 78 лет. Вот она, слева. Уникальная возможность увидеть человека, который мог кормить Моцарта борщом. Хотя бы младшего.

 

Найцiкавiше на сайтi

Левова частка: як допомога киян віднайшла в Худмузеї 119-річну записку і чому це важливо

АвторЮрій Марченко
15 Лютого 2018

Влітку 2017-го в столичному Національному художньому музеї розпочали краудфандинг для реконструкції старовинних вхідних дверей. Чималі гроші вдалось зібрати за півроку, а під час відновлювальних робіт знайшли послання з минулого від тих, хто ці двері колись створював. Крім того, краудфандинг заради музею продовжується, і допомогти йому може кожен. Platfor.ma розповідає, чому це важливо і логічно з точки зору історії місця.

Національний художній музей України (НХМУ) був заснований 1 серпня 1899 року на кошти уряду та родини меценатів Терещенків. Наприкінці 1904 він відкрив свої двері відвідувачам, демонструючи унікальну колекцію українського мистецтва, що була зібрана на благодійні гроші. Більше ніж через століття благодійники допомогли ці ж двері реконструювати.

В. Городецький. Проектний ескiз музею.
Зала археологiчного вiддiлу музею. Початок ХХ ст.
Будiвля музею. 1906 рiк.

31 липня 2017-го року Національний художній музей оголосив про старт кампанії #ЛевовийКраудфандинг. Вхідні двері НХМУ – дійсно автентичні, їм стільки ж років, скільки й музею – 119. При цьому вони жодного разу не реставрувалися і вже двічі падали. «Оскільки музей – пам’ятка архітектури, а реставрацію пам’яток мають право робити лише ті реставраційні організації, які отримали відповідну державну ліцензію, їхні послуги зовсім недешеві. Тож реставрація “потягнула” на 378 537 грн», – пояснила співробітниця установи Валентина Клименко.

Музею, якому держава не покриває на 100% навіть послуги охорони і комунальні платежі, важко самому викручуватися з такими сумами. Тому установа вирішила звернутися до друзів. Необхідну суму кияни зібрали за півроку, і в січні цього року в музеї встановили нові тимчасові двері, а історичні поїхали на реставрацію до ТОВ «Київське міжобласне спеціальне науково-реставраційне проектно-виробниче управління».

Спеціалісти розпочали роботу, та у середині лютого 2018-го прислали директорці музею Юлії Литвинець фотографію: під бронзовою накладкою з мордою лева вони знайшли «записку» на дереві: «Іюня 25-го 1900 года столяра Семенъ Антоновъ, Алексей Антоновъ, Яковъ Р..ди..» А зі звороту: «Архитекторъ Городецкий Владиславъ».

Дороги, вареники та права жінок: іноземці про дивну Україну

АвторPlatfor.ma
10 Січня 2018

Щороку волонтери з усього світу з’їжджаються в Україну, щоб у шкільних таборах GoCamp навчати дітей англійській, німецькій і французькій мовам та ділитися своєю культурою. А вже за кілька тижнів вони везуть додому власні враження. Разом з ініціативою GoGlobal ми вирішили дослідити, що іноземцям подобається в Україні й від чого вони не в захваті, а також які з їхніх очікувань не справдилися і чому.

 

Фото: www.facebook.com/laurens.soenen

До того, як взяти участь у GoCamp, я вивчав політику та історію України, але не мав жодного уявлення про те, якою буде реальність. Коли я їхав в Україну минулого літа, у мене було кілька найпоширеніших негативних стереотипів. Усі вони виявилися помилковими. Замість сірої, старомодної та нудної країни я побачив сучасну і яскраву Україну з величезним потенціалом. Більше того, я був вражений гостинністю, незважаючи на стереотип про українців як досить відчужених людей.

Я завжди буду пам’ятати, як усі, кого я зустрів, зробили все можливе, щоб дати мені лише найкраще. Україна займає особливе місце в моєму серці завдяки надзвичайним людям, які завжди прийдуть на допомогу. Через це Україна стала моїм другим домом. Я не побачив тут чогось особливо негативного, але мушу визнати, що мої подорожі тривали не дуже довго. Я не надто переживав через погану інфраструктуру або прояви корупції, але можу уявити, наскільки це розчаровує, якщо жити в таких умовах тривалий час.

Фото з особистого архіву Лоуренса Сунена
Фото з особистого архіву Лоуренса Сунена
Фото з особистого архіву Лоуренса Сунена
Фото з особистого архіву Лоуренса Сунена
Фото з особистого архіву Лоуренса Сунена

Арт-детектив: нова історія життя і загибелі імпресіоніста Олександра Мурашка

АвторЮрій Марченко
19 Лютого 2018

Олександр Мурашко – один із найвидатніших художників в історії України. При цьому навколо його постаті завжди існувало чимало таємниць – так, нічого не було відомо про народження митця, також досі не розкрите його вбивство у Києві. Однак після чотирьох років роботи науковий співробітник Музею духовних скарбів України Дар’я Добріян змогла перемогти деякі загадки життя художника. Platfor.ma поговорила з нею про те, як це – проводити детективне наукове дослідження того, що було настільки давно.

– Якщо коротко для тих, хто погано розуміє, чому Мурашко – це круто: у зв’язку з чим цей художник для України настільки важливий?

– Він один із творців українського національного стилю, людина, з творчістю якої у європейців асоціювалося українське мистецтво на початку 20 століття, вже не говорячи про те, що він разом із колегами заснував перший мистецький виш на території України, якому в листопаді виповнилося 100 років – Національну академію образотворчого мистецтва і архітектури.

– Ви згадали, що він був досить відомим і за кордоном. Можете трішки розповісти про це?

– Коли він був учнем Петербурзької академії, то отримав фінансування на навчання у Парижі та Мюнхені, тому вже в 1900-му році художник потрапив у європейський контекст. Пізніше, в 1909 році, він отримав золоту медаль на міжнародній виставці у Мюнхені, наступного року експонував роботи на Венеційській бієнале, подальші декілька років був активним учасником мюнхенського сецесіону, провів персональні виставки у Кельні, Дюссельдорфі та Берліні. Все це супроводжувалося публікаціями в пресі, одна його робота навіть прикрашала обкладинку німецького журналу «Jugend». Безперечно, митець продав чимало картин, які нам сьогодні відомі лише з дореволюційних репродукцій.

Засновники Академії мистецтв. Олександр Мурашко – другий зліва.

– Добре, він крутий, це ясно. Але чому ви присвятили стільки сил саме цьому митцю? Як обрали його об’єктом дослідження?

Дар’я Добріян

– Декілька років тому мені до рук потрапив рукопис спогадів дружини художника Маргарити Мурашко. Сталося це, коли я прийшла в гості до родини Мазюків-Прахових. У той час я навчалася в університеті й досліджувала постать іншого київського художника, Вільгельма Котарбінського, який, як і Мурашко, був «своїм» у родині Прахових. Але випадково мова зайшла про Мурашка і мені показати автограф його дружини. Прочитавши заголовок «Смерть Саши», мені стало страшно і цікаво водночас. Працюючи на дослідженням вже кілька місяців, я раптом подумала: «Ого!». А чи точно я обрала цю тему, чи вона обрала мене сама?!

Назад в настоящее: Украина глазами человека, не бывшего дома три года

АвторАртем Заяц
14 Вересня 2016

Для некоторых все азиаты – на одно лицо. Это, конечно, не так. Поездив по разным странам, сегодня я могу без труда отличить корейца от тайца, а филиппинца от индонезийца. Но поначалу различать действительно трудно. Говорят, у монголоидов в отношении европейцев – все то же самое, и думаю, не врут. После первой полугодичной поездки в Азию я вошел в Дубае в самолет с летящими домой украинцами – и обомлел: все люди в салоне показались мне буквально на одно лицо. Лицо не очень молодое, усталое, хмуроватое. Одинаковые, словно из одной семьи, носы, рты, прически… Наваждение длилось лишь пару секунд – но тот момент я хорошо запомнил. Не такими ли нас видят иностранцы?

В этот раз отвычка от Украины должна сказаться куда ярче: я не был дома с 2013-го года. За протекшее время успела произойти революция и начаться война. Янукович переселился под Ростов. Упал малазийский самолет. Мой родной город переименован. В Крыму завелись рубли. Милиция стала полицией. А у меня закончились страницы в загранпаспорте. Хороший повод синхронизироваться с украинской реальностью, сравнив ее с фейбучной картинкой.

Самолет идет на посадку. В иллюминаторе мелькают желто-зеленые аппликации украинских полей с ползущими по ним тенями облаков. Я разглядываю пассажиров, но никаких откровений в этот раз не испытываю. Поражаюсь лишь, как много людей не следят за здоровьем и выглядит старше своего возраста. Много безвкусной одежды и косметики, лишнего веса, ранних морщин. Почему я не замечал этого раньше? Или раньше этого не было?

«Давно не слышал, – говорю я своей жене Лене, – чтобы кто-то аплодировал после посадки. Мне кажется, по хлопкам можно понять, что ты в постсоветской зоне, где люди летают редко и потому все еще боятся, что их уронят». – «Думаешь, будут хлопать?» – «Вот и проверим».

Мягкий удар о землю, шум аплодисментов. «Во всяком случае, хлопков стало меньше, чем раньше», – смеюсь я.

Аэропорт, проверка паспортов. Вдоль окошек ходят молодой человек и коротко стриженная девушка, оба в военной форме. Висит плакат «Україна без хабарів» – то ли утверждение, то ли предложение. Я решаю снимать все интересное, что попадает на глаза. Пройдя паспортный контроль, тут же пытаюсь записать первый видеоподкаст в зале прилета. Немедленно появляется строгая девушка в камуфляже, отрубает: «Снимать нельзя!» – «Так я ведь себя снимаю, а не аэропорт». – «Это все равно». Интересные дела. Ну ладно.

В следующие дни выясняется, что снимать нельзя, похоже, вообще нигде и ничего. В торговом центре охрана начинает ругаться при попытке сфотографировать безголовый манекен в витрине. В супермаркете – когда пытаюсь снять на планшет полку с напитками, чтобы не запоминать цены. На улице – когда ловлю в объектив старинный особняк, в котором, видимо, заседает кто-то непростой. Даже из киоска с сигаретами раздается настороженный крик: «Вы кто такие?!» Объяснений никто не дает, ни на какие документы не ссылается. А спорить, доказывая свои права, кажется глупым – я от этого отвык. С подобной паранойей приходилось сталкиваться и раньше, но с тех пор она, похоже, заметно усилилась.

Автобус едет по Киеву. Над головой водителя – крупный баннер: «На все воля божья…» Рядом с шофером сидит его приятель, в полдень уже подшофе, громко комментирует округлости входящих девушек. Девушки морщатся, но вслух никак не реагируют.

Украдкой изучаю пассажиров. Плотность нанесения татуировок на открытых частях их тел заметно приблизилась к европейской. У парней преобладают коротко стриженые затылки; немало и ухоженных, волосок к волоску, бород. Девушки щеголяют татуажем бровей с неестественно идеальными углами. Многие мужчины старшего возраста выглядят как члены какого-то тайного братства: брюшко, синие джинсы, рубашка в мелкую полоску. Рядом со мной молодые люди, похожие на гламурных дровосеков, обсуждают своего «барбера».

За окном цветут аляповатые рекламные вывески, плотно облепившие фасады домов. Эхолоты – Картплоттеры – Ногтевой сервис – Живое пиво. Магазины Roshen. Vodafone – новый мобильный оператор. Много англоязычных названий, почему-то с грамматическими ошибками. Тыкаю пальцем в «Європейський одяг – STOK»: «Хозяева хотят, чтоб было модно и иностранно, а слово stock до сих пор не выучили».

Девушка-контролер интересуется: «Талон пробивать?» – «А нужно?» – «Если не пробить, будет недействителен». – «Тогда пробивайте». – «Ясно», – тянет она, скорчив гримасу. До меня доходит, что девушка, видимо, рассчитывала оставить талон себе и потом продать его еще раз. Она тем временем срывает раздражение на мужчине с электронной «читалкой», сующем ей деньги: «Мужчина, у меня две руки! Две! Обе заняты сейчас! Что вы мне суете! Понакупали планшетов…» – в базарном тоне вибрирует тоска человека, вынужденного заниматься неприятным делом.

«Сфера обслуживания пока радует не очень, – говорю я жене. – Давай посмотрим, что с продуктами». Обход супермаркетов несколько повышает настроение: здесь есть многое из того, к чему мы привыкли в Азии. Ассортимент хороший, но цены втрое выше, чем при Януковиче. Автоматически перевожу их в доллары. «Знаешь, все не так ужасно, – говорю я. – За эти деньги мы жили в Таиланде. Я думал, будет дороже. И даже есть вечерняя уценка на кулинарию». «Уценка есть и на фрукты-овощи, но на совсем гнилые», – докладывает Лена. Становится понятно, почему знакомые в разговорах бравируют тем, что не едят уцененное. «Уценяют, когда оно уже испортится, – бурчит какой-то мужчина, глядя на гниль в лотках. – Разве это можно есть?» Я хмыкаю: мы уже привыкли, что в таком состоянии продукты должны отдаваться почти даром. Однако цены снижены не очень заметно. «И почему цену пишут не за килограмм, а за сто грамм?» – «А это новая мода, чтобы дешевле казалось».

«Опять работает всего одна касса, – ругается полная женщина в очереди. – Посмотрите, сколько людей. Зачем строить столько касс, если они не работают даже в выходные?» Женщине никто не отвечает.