Вчора, 2 вересня 2016

Медик Юрий Чайковский: «Украинской науке поставлен диагноз, надо лечить. Но это дорого»

Нервные клетки умеют восстанавливаться, замороженные люди совсем не обязательно удачно разморозятся, а украинская наука может быть самоокупаемой. Все это знает доктор наук, профессор, завкафедрой гистологии и эмбриологии Национального медуниверситета им. Богомольца Юрий Чайковский. Об этом и многом другом с одним из самых уважаемых медиков страны мы поговорили в рамках спецпроекта «Научный подход», который Platfor.ma ведет совместно с компанией «Шелл» в Украине.



О восстановлении нервных клеток

На протяжении многих лет я занимался проблемой восстановления нервов после травм. Долгое время считалось, что человек рождается с определенным количеством нейронов, со временем они только гибнут, а интеллект поддерживается и развивается за счет установления новых нервных связей. Но за последние десять лет доказали, что в центральной нервной системе есть стволовые клетки, которые могут замещать погибшие нейроны, хоть это и очень медленный процесс. То, что связано с телом нейрона, если он выжил, остается и продолжает расти, а то, что не связано – гибнет.

 

Горячая точка – это место травмы. Там есть соединительная ткань, которая образует рубец и препятствует росту волокон. Когда волокна периферического отростка прорастут, им нужно созреть и покрыться миелиновой оболочкой. Мы нашли методы воздействия на соединительную ткань и ускорения формирования миелина, нашу методику внедрили и стали применять в клиниках. За границей есть аналогичные разработки, они думают в том же направлении, но используют другие препараты. За разработку таких методов диагностики и лечения повреждений нервов мы с группой ученых из Института нейрохирургии им. А.П. Ромоданова и Института клинической и экспериментальной медицины им. А.А. Шалимова получили в 95-м году Государственную премию. А за совместную с ивано-франковскими учеными монографию по нейроморфологии нам дали премию Национальной академии наук.

 

 

О моделировании патологических процессов

Все люди хотят жить долго или, что желательней, вечно, но, к сожалению, все когда-то умирают. И тогда уж ими занимаются патологоанатомы, которые изучают патологические процессы. Но в любом случае на сбор и анализ материала уходит продолжительное время. Другой вариант – моделировать патологические процессы. Для этого нужно создать модель заболевания, поставить эксперимент на животных и применить различные методы лечения, чтобы проверить, какие из них эффективны.

 

Человек как млекопитающее будет реагировать на препараты так же, как, например, крыса. Поэтому если сработало на животных – это основание начать клинические испытания. Хотя не всегда препарат работает так, как предполагают ученые. Например, Виагру тестировали как средство от сердечно-сосудистых заболеваний. Но добровольцы, на которых испытывали препарат, заметили совсем другой эффект. И тогда в той клинике начало происходить что-то небывалое: добровольцы стали красть «лекарство» для своих товарищей. А когда препарат тестировали на животных, вероятно, на такой эффект просто не обратили внимания.

 

 

О криомедицине

Заморозка и разморозка людей теоретически возможна, но практически – я не уверен. На Западе есть замороженные люди, но если их сейчас разморозить – не факт, что они будут жизнеспособны. Однако уже сегодня реальна и актуальна криоконсервация стволовых клеток. Стали появляться коммерческие компании, которые предлагают при рождении ребенка взять пуповинную кровь, в которой много таких клеток, заморозить ее, а когда он будет болеть, то лечить его же собственными клетками. А, к примеру, в ветеринарии широко используется криоконсервация половых клеток. При этом для того, чтобы заморозить клетку ее надо поместить в криозащитную среду, потому что при замораживании в ней образуются кристаллы льда, которые ее разрушают.

 

В Харькове есть целый институт, в котором серьезно занимаются криомедициной. И раз есть институт, то Украина просто обязана внести вклад в развитие этой области. Только надо больше финансирования. США, Европа и некоторые страны, которые недавно были развивающимися, а сейчас выходят на высокий уровень, инвестируют в науку огромные деньги. А у нас, к сожалению, все это идет по остаточному принципу.

 

 

О научных публикациях

Я могу говорить о своей сфере – морфологии. Мы берем ткань, делаем тонкие срезы, и на этих срезах под микроскопом что-то изучаем. Но если эта ткань не окрашена, мы видим только какие-то светлые пятнышки. В прошлом веке использовались относительно дешевые красители, но теперь применяются методы иммуногистохимии, а реактивы стоят очень больших денег. Можно пользоваться прежним методом, но он не такой доказательный, как современный, и не выдерживает конкуренции. Случается, что наши люди отправляют научные статьи в американские или европейские журналы, а там отвечают: да, это интересно, но если бы вы вот таким методом это доказали, было бы убедительно, а так...

 

В целом взаимодействие с западными университетами и научными центрами очень важно. Университет им. Богомольца сотрудничает с Каролинской медицинской академией, Рижским университетом им. П. Страдиня и некоторыми другими. Я в этом году был в Риге, мы начали сотрудничать с директором института анатомии и антропологии профессором Марой Пилмане. Наметили некоторые совместные программы, которые, надеюсь, осуществим.

 

У Рижского университета хорошее финансирование.  В 90-х они прошли точно такой же путь, как мы сейчас. Они раньше вышли из-под «протектората» Советского Союза и уже тогда могли активно сотрудничать с европейскими странами. Например, Мара Пилмане ездила в Швецию на конференции и договаривалась о сотрудничестве. При этом она заметила, что шведы регулярно списывают оборудование и закупают новое. Тогда она попросила их не выбрасывать технику, а отдавать Рижскому университету. Таким образом Латвия стала активно догонять Швецию. Но при этом важно упомянуть, что Маре давали привозить оборудование. Если мы пойдем таким путем, то нас заставят платить огромные пошлины за перевозку оборудования через таможню. Главное, что может сделать для ученых государство в этом случае – не мешать.

 

 

О финансировании науки

Самостоятельно государство, особенно в нынешней сложной ситуации, не вытянет финансирование науки. Нужно, чтобы люди понимали, что высокий уровень науки обеспечивает сильное общество. Развитием науки в нашей стране должен заниматься бизнес.

 

На Западе ведь наука тоже не столько государством финансируется, сколько социально ответственными компаниями. Там есть грантовые программы, ученые на конкурсной основе получают хорошее финансирование, которое покрывает все расходы. У нас пока система грантов не очень развита. Наша кафедра, правда, несколько раз получала. И даже государственный – из Фонда фундаментальных исследований. Кстати, сейчас есть международная грантовая программа «Горизонт 2020» и Украина имеет возможность выдвигать свои проекты. Но, разумеется, они должны соответствовать международному уровню.

 

Работы, которые поддерживаются министерством, финансируются очень скудно. Этих денег едва хватает на зарплаты. Вам нужны реактивы? Ну, найдите где-то. Новый прибор? Хм.

 

 

О медобразовании

Наше профильное образование действительно очень хорошее.  Я не знаю, соответствует ли оно европейским стандартам, потому что, честно говоря, не понимаю, что это вообще такое. Я бывал во многих европейских странах – и везде все по-разному. Учебники наши не особенно отличаются от европейских, потому что в учебниках в принципе не публикуют информацию о самых последних открытиях. Сегодня кто-то что- то открыл, а завтра – закрыл. Содержание учебников состоит из того, что проверено десятилетиями, и так во всех странах. Что касается системы, то она везде разная, но у нас студенты имеют больший доступ к больному, что является преимуществом.

 

Во многих европейских странах студенты не могут пропустить больше трех занятий по одному предмету подряд – это автоматическое исключение. На парах им не ставят оценки, проверяют знания только на экзамене, а уж там все очень жестко. У нас немножко более либеральная система. И набор студентов у нас гораздо больше. Есть ядро сильных учащихся – из них выйдут врачи вполне европейского уровня. Разумеется, есть и те, кто перебиваются с двойки на тройку, – так плохие специалисты есть везде. Но это не проблема системы образования, а проблема отдельных студентов.

 

Вузы играют большую роль в развитии украинской науки. Собственно, так и должно быть. На Западе вся наука университетская, там исследовательских институтов раз-два и обчелся. Но у них сотрудник университета может на какую-то часть своей зарплаты преподавать, а на какую-то – заниматься научной работой. А может и только преподавать или заниматься исключительно научной работой. У наших преподавателей официальная педагогическая нагрузка 600 часов в год, плюс к лекциям и практическим занятиям нужно готовиться, плюс методическая работа, а еще плюс прогульщики и двоечники. Времени на науку остается не более 500 часов в год. Если человек творческий, то он целый день работает, днем – преподает, вечером – пишет дома статью.

 

 

О перспективах

В перспективе украинская наука вполне может быть самоокупаемой. Достаточно первичных инвестиций, чтобы создать производство прикладных разработок. Но у нас еще стоит проблема авторского права, которая препятствует внедрению отечественных разработок. Например, появляется новый метод операции, его автор приходит и говорит: «Я вот такое придумал». Ему дают бумажку о том, что он такое придумал, но экспертизу по существу не проводят. Украинские патенты защищены только в Украине. Защитить свое изобретение в Европе или Штатах стоит очень больших денег, потому что нужно провести дорогую экспертизу, а потом еще поддерживать патент.

 

В советские времена требовали внедрения. Мол, придумали что-то – внедряйте. Ну хорошо. Я прихожу в больницу и говорю: смотрите, какой хороший метод я придумал. Применили на больных, увидели, что действительно очень хорошо работает, дали мне бумажку, что мой метод внедрен. Но я-то хочу не бумажку, а денег за использование своей придумки. Когда я в следующий раз приду с новым методом, мне скажут: зачем нам? У нас нет денег на его внедрение. Поэтому этот вопрос непростой.

 

В медицине важно поставить диагноз, а потом уже думать о лечении, причем большинство болезней излечимы.  Так же и с наукой. Диагноз поставлен. Надо лечить. Но лекарства нынче стоят дорого.

 

Фото: Марія Шевців


comments powered by Disqus