30 жовтня 2014

Зураб Аласания: «Хотите правды? Будьте добры выложить 10 грн»

Зураб Аласания работает гендиректором Первого национального телеканала Украины чуть больше полугода. Теперь канал, на котором только и умели хвалить власть, показывает национальные дебаты, резонансные расследования и программы Майкла Щура. Уже с января «Перший» станет называться общественным телевидением. Platfor.ma расспросила Зураба о том, как он превращает «Перший» во вменяемый канал для людей, как шантажирует политиков и воспитывает журналистов, а также о том, как проходили парламентские дебаты.

 

 

О трансформации «Першого»

Пока «Перший» – это тот же госканал, каким и был. Нам приходится выполнять кучу идиотских правил, установленных для государственного телевидения. Давление осуществляется постоянно, ну и что? Их можно послать. И, как оказалось, они идут.

 

Привлеченные программы – это мыльные пузыри. «Слідство.інфо», «Схемы», «Утеодин» с Майклом Щуром – они делаются на средства Европы и Америки. Пока нас это устраивает, но скоро перестанет. Представьте, что есть паровоз. Зашла парочка с билетами, мы дали им место. Они сойдут, как только приедут на станцию. Отсюда вопрос: согласны ли они быть в этом поезде машинистами, а не пассажирами?

 

Самые высокие рейтинги на канале у новостей. Туда я не вмешиваюсь – ребята показывают то, что считают нужным. Да, у меня есть претензии к их профессионализму, к композиции,  к выбору тем. Тогда я вспоминаю, какая картинка была пару месяцев назад и говорю себе: не мешай. Журналисты у меня бешеные! Десять раз переспрашивали: «А мы что, правда ни на кого не работаем?» Иногда корреспондент в прямом включении может сказать «Слава Украине!», и у них крышу рвёт от этого. Я аккуратненько пытаюсь объяснить, что этого делать нельзя.

 

Я всегда говорил и говорить буду: пропаганда и журналистика – это разные вещи. Будь прокляты времена, когда журналисту приходится выбирать – быть гражданином или профессионалом. Здесь мы расходимся во мнениях с моим близким другом Мустафой Найемом. Он пошёл в политику, что я приветствую изо всех сил. Это честно – ведь он ушёл из журналистики, не желая решать внутренний конфликт у себя в башке.

 

У людей ощущения меняются, это правда. По крайней мере, у той активной части, которая – как бы забавно это ни звучало - никогда не смотрит телевизор. Именно эти 4-5% и рассказывают о нас своим близким и знакомым.

Я категорически против того, чтобы люди смотрели телевизор, но всё же надеюсь, что к нам будет больше внимания.

 

Об общественном ТВ

В Украине всем плевать на общественное телевидение. В том числе потому, что это не взяткоёмкая штука, здесь нет финансовых потоков. Более того, оно даже людям не интересно. Это такая ослиная задача – на этом месте сделать это дело.

 

Я бы вообще не учитывал профессиональных интересов, я и так знаю вечную мечту журналистов. Мы ищем работу, находим начинающую газету, спокойно работаем до тех пор, пока ресурс не становится влиятельным. Как только это происходит – всё, хозяин начинает предъявлять требования. И мы уходим. Общественное - это выход из замкнутого круга.

 

Нам неоткуда брать деньги на общественное. Поэтому первые четыре года оно будет финансироваться государством. Это будет смешная сумма – такая же, как всегда была для НТКУ. Из 510 млн грн, необходимых «Першому» на год, они дают 167 млн грн. Это значит, что лично вы ежегодно платите примерно 0,36 грн за государственное телевидение. Через четыре года  зритель будет сам содержать общественное ТВ. По-другому быть не может: платят либо люди, либо конкретные персоны. Хотите правды? Будьте добры, выложите 10 грн. Но пока рано об этом говорить. Утром стулья, вечером деньги.

 

Я перенимаю идеи иностранных каналов, но только в организационном плане. Два последних примера: немецкие каналы «ARD» и «ZDF». И то, и другое – общественное телевидение, но построены они совершенно по-разному. Девять крупных региональных вещателей объединены в «ARD» и не имеют центрального штаба. «ZDF», наоборот, довольно жестко выстроен по вертикали. Центральный офис решает, что когда и на каком канале выходит. Моя мечта – прийти к «ARD», но лет через десять. Чтобы разбрасывать камни, их сначала нужно собрать.

 

В регионах поначалу очень сопротивлялись, но сейчас поняли, что это бесполезно. Я ведь не спрашиваю, хотят они общественного телевидения или нет. Я спрашиваю, как мы вместе будем его делать. Со спокойной совестью приезжаю к ним и говорю: «Ребята, алё! Вы говорите, что это невозможно? Я говорю, что всё получится».

Так это работает: сделал, покажи, требуй того же. Надо просто не воровать, не брать взятки, не делать заказуху.

 

Я не собираюсь никого отучать. Одна джинса – летит с работы к чертовой матери. Я уже устраивал показательную порку: чувак в сельской программе устроил мне тупую джинсу. Я офигел от такой наглости. Говорит, мол, всегда так делали. Теперь не будет – у него больше нет работы.

 

Информации слишком много, в последние два-три года с ней происходит что-то совершенно дикое. Пока ты проверяешь одну, кто-то забрасывает другую. Всё равно спасибо русским: они заставили нас думать, перемешав наглухо правду с ложью. Ладно я, у меня есть опыт. Я могу по диагонали прочитать текст и понять, что это фуфло. Но я не понимаю, как люди в этом разбираются. Сколько они должны лопатить и из чего делать выводы? Что из этого получается, я уже вижу. Посмотрите на Россию: 84% – это оно. И немалая часть наших – тоже оно. Люди изначально выбирают собственную точку зрения, и потом автоматически отсеивают то, что не подходит под их мировоззрение. И читают, например, только русские СМИ, или только украинские.

 

Общественное ТВ – это достойная задача. Единственная причина, почему я сюда пришёл. Если правительство и сейчас не примет никакого решения, если это будет тянуться ещё год-два, я уйду. Я не пришел работать на государственное телевидение, эту чушь я прошел пять лет назад на Харьковском областном. Хватит. Если нет, значить мне нужно будет отстраниться и посмотреть на всё со стороны. Это мой план «Б».

 

О дебатах и политиках

Ожидать от кандидатов повышения политической культуры во время дебатов бессмысленно – за месяц они этого не сделают. Но они должны привыкать к тому, что это не шоу. Мы будем тупо и длинно тянуть в сторону формата «ток», при этом понимая, что зритель скучает, а самая рейтинговая программа будет с Ляшко. В итоге так и получилось.

 

Они должны понять: если дебаты делает Национальный канал, то нужно присылать того, кто умеет думать и разговаривать, а не устраивать балаган. Мы специально не настаивали на первых лицах, некоторым из них даже отказывали. Например, Дарту Вейдеру. Меня не интересуют люди в масках, халатах и прочем. Надо уважать своего избирателя и аудиторию. Цирк – это не к нам.

 

Я не считаю, что это удачный формат – диалога как такового не было. Но дело не только в нас, но и в политической системе. Мне кажется, что в Америке, например, лучше. Там есть две партии, но они не дебатируют между собой. Берется десяток кандидатов из одной партии – те, кто претендует на главенство в ней. Дебаты идут именно между ними, с каждый днем кто-то выбывает. У каждого одна цель, и задача в том, чтобы лучше к ней прийти. Это интересно и классно. А у нас только партий 29, о каком диалоге идет речь?

 

Меня порадовали несколько новых политических сил. Неожиданные ребята, неожиданные ответы, сбой шаблонов. Например, «Блок левых сил». Парень с совершенно европейскими социалистическими взглядами – это сильно отличается от постсоветских. Он рассуждает, как либерал. Помните европейских университетских профессоров в замшевых пиджаках с латками, в свитерах и джинсах? Это их традиция, такой социализм. В Украине такого ещё не было, может эти ребята и должны были появиться.

 

Перед выборами в парламент мы специально расспрашивали кандидатов об общественном телевидении. Это своего рода шантаж: когда они попадут в парламент, мы напомним им их собственные слова. Мы вынуждены так делать, потому что верить им нельзя.  

Слово «вера» вообще никогда не должно использоваться по отношению к политикам. Во всяком случае, в моем лексиконе его нет.


comments powered by Disqus