Вчора, 4 червня 2015

Юрий Карин: «Миротворцы у нас невозможны, никто не будет принуждать к миру военных РФ»

В Украине все чаще возникают дискуссии по поводу участия миротворцев ООН в урегулировании конфликта на Востоке. Вчера мы собрали пять самых показательных примеров миссий за всю их более чем шестидесятилетнюю историю. А сегодня решили расспросить об аспектах миротворчества и том, нужна ли такая миссия Украине Юрия Карина — бывшего миротворца, служившего в Ираке, главного редактора «Информационного сопротивления».

 

Фотографія: facebook.com

– Вы служили миротворцем в Ираке, расскажите подробней о нюансах службы.

 

– Это была особая миссия. Она не являлась миротворческой, в то время как украинский контингент в ней был миротворческим.

 

– Вы не были под эгидой ООН?

 

– Наша миссия была под эгидой НАТО. Это миссия, где странам-участникам приходится применять силу для, скажем так, принуждения к миру противоборствующих сторон. После того, как американцы завоевали Ирак, они разделили страну на 19 зон ответственности. Там было пять дивизий. Украинская бригада отвечала за провинцию Васит. За наиболее сложные участки отвечали американцы и британцы, например, за тот же Суннитский треугольник (территорию между городами Тикрит – Багдад – Ар-Рамади, где большинство населения составляют мусульмане-сунниты. – Platfor.ma). За время всей операции основные теракты происходили там же. Были и восстания, в том числе шиитское, которое затронуло и нашу зону ответственности. Но в их подавлении использовались только американские войска.

 

– Какова была задача непосредственно вашего подразделения?

 

– Мы отвечали за поддержание мира в провинции Васит, подготовку местных силовых структур, восстановление инфраструктуры провинции и на первых порах – за уничтожение взрывоопасных предметов. Мы патрулировали провинцию, а наши специалисты занимались подготовкой иракской полиции и национальной гвардии Ирака. Наши офицеры-СИМИКи (офицеры гражданско-военного взаимодействия. – Platfor.ma) строили школы, проводили канализации, оказывали помощь домам ребенка и другим подобным организациям. Это важное направление, которое в зоне АТО сейчас почему-то игнорируется – как и работа с местным населением. А ведь это на самом деле очень важно.

 

У нас был прецедент: одно время по лагерю вели минометный обстрел из одного и того же района города. Состоялась встреча командования украинского контингента со старейшинами: мы сказали, что построим канализацию, а они пообещали, что из этого района ни одна мина в сторону украинского лагеря не полетит. Если до этого туда заезжали пикапы, ставили миномет, делали несколько выстрелов и уезжали, то после этой договоренности вопрос с ними был снят. Точно так же, когда мы строили школы и больницы, это располагало людей к военнослужащим в форме другой страны. Это был важный рабочий участок и, собственно, от качественной работы в этой сфере зависели жизни наших военнослужащих.

 

– Как вы считаете, миссия была успешной? Ваше подразделение выполнило поставленную задачу?

 

– Само участие в этом конфликте было вопросом политическим. Было дикое давление со стороны США по поводу того, что Кучма якобы продал Ираку «Кольчуги» (станции радиотехнической разведки. – Platfor.ma), и Украина была вынуждена ввести в Ирак миротворческий контингент численностью до двух тысяч человек. А потом вывести – опять же по политическим мотивам: это было одно из предвыборных обещаний Виктора Ющенко. То есть мы ушли из Ирака так же внезапно, как и пришли, что не очень хорошо сказалось на имидже украинских сил: мы просто бросали свою зону ответственности.

Успешности миротворческой миссии, в большинстве своем, способствует тщательная подготовка к её проведению.
 

Это была одна из сложнейших миссий и если бы не ряд конфликтов, то это была бы миссия, которой можно гордиться. Хотя смертность среди военнослужащих была высокой.

 

– С началом конфликта на Донбассе многие ратуют за введение миротворческого контингента ООН. Как вы считаете, поможет ли миссия разрешить ситуацию?

 

– Миротворческая миссия на Донбассе невозможна. Назовем вещи своими именами: это не гражданская война, а российско-украинская. Никто не отправит на Донбасс контингенты, которые будут принуждать к миру российских военных. Которые, кстати, уже поставили туда вооружения столько, сколько нет у некоторых европейских стран.

 

У россиян на постоянной основе готова 15-я бригада миротворческих сил, которая может спокойно войти на Донбасс. Вопрос обсуждается на мировом уровне, но никто не позволит России вести миротворцев и сказать: «Ай, какие мы молодцы, мы же за мир, никто не додумался, а мы взяли и ввели». Как вы представляете себе российские войска в качестве миротворцев? У нас их не будет.

 

Как показывает практика, деятельность любых международных организаций на Донбассе носит скорее негативный характер. Возьмем то же ОБСЕ – в их бронированных машинах ездили лидеры боевиков. О перемещениях патрулей ОБСЕ знают террористы и устраивают обстрелы наших позиций с таким расчетом, чтобы наши давали «ответку» аккурат к подъезду этих патрулей. Зная их маршрут, они прячут свою технику, которая должна быть отведена от фронта.

 

Более того, нет эффективного механизма введения миротворцев. Если брать нормы международного законодательства, то вопрос о введении миссии, который ставит Совбез ООН, будет заблокирован Российской Федерацией.

 

– А если взять. к примеру, НАТО, которое под руководством США введет континент в обход ООН, как это было сделано в Ираке?

 

– Россия воспримет это как объявление войны. НАТО не решится на такой шаг никогда. Ранее руководство альянса объясняло причины своего неучастия в конфликте – Украина не является членом НАТО, что, собственно, устраивает абсолютно всех «сочувствующих» и «обеспокоенных».

 

– По каким критериям отбирают военнослужащих на миротворческие миссии?

 

– Для каждого государства определяется его доля участия и подразделения, которые должны участвовать. В Либерии, например, у нас действует вертолетный отряд, также планировали вводить туда механизированную бригаду. В Сьерра-Леоне был ремонтный батальон. Всё зависит от необходимой работы. В Ираке мы входили в состав польской дивизии, у нас были механизированные подразделения, полноценная бригада. Это все кадровые военнослужащие, все едут туда по собственному желанию, никто никого не заставляет.

Как показывает практика, деятельность любых международных организаций на Донбассе носит скорее негативный характер.
 

Успешности миротворческой миссии, в большинстве своем, способствует тщательная подготовка к её проведению. В любой стране прежде чем сформировать контингент, проводится его подготовка в полях, боевое слаживание. У нас бригада готовилась не менее полугода, начиная с полей, заканчивая штабным уровнем подготовки офицеров. И на всех этих уровнях, что меня сейчас удивляет, идут нарекания о том что Минобороны не хочет сотрудничать с НАТО. Ну ладно, в Минобороны, будем откровенно говорить, сидят «ватники», но большинство успешных боевых офицеров, комбригов сегодняшней АТО – тоже участники миротворческих миссий, которые действовали по стандартам и документам НАТО.

 

– Опыт службы в боевых зонах им помогает?

 

– Лично этим офицерам он помог. Но вооруженные силы, к сожалению, в большинстве случаев этот опыт не использовали. Та же переброска личного состава на Ил-76 под Луганск, когда был сбит наш самолёт. Мы имели опыт проведения таких операций – таким образом осуществлялась переброска контингента в Ирак. Для безопасности посадки и взлета самолётов территорию вокруг лагеря охраняли патрули и бронегруппы, которые следили, чтобы никакая обезьяна с ПЗРК не стреляла по садящемуся или взлетающему самолёту. У нас в Ираке это было отработано: были вертолеты, которые отстреливали мишени. Всё было поставлено на высшем уровне, сейчас же мы под Луганск отправили самолет, зная, что в «зелёнке» сидят обезьяны с гранатой.

 

– Как вы оцениваете участие сил в дальнейших миротворческих миссиях в других странах? Как это скажется на боеспособности сил?

 

– Правда ведь лучше, чтобы армия училась воевать на чужой территории чем на своей? Ну вот. А посмотреть мир, слаженно поработать с армиями других стран мира – очень важно для военного. Это развивает его как личность и как специалиста.

 

Этот материал был подготовлен в рамках Программы межредакционных обменов при поддержке международного медиапроекта MYMEDIA.


comments powered by Disqus