12 червня 2014

Втроем по городу: урбанист, дизайнер и куратор о том, что делать с Киевом

Каждый четверг Platfor.ma проводит встречи с людьми, которых мы уважаем за талант и интеллект. В рамках благотворительного марафона в поддержку нашей краудфандинговой кампании на Big Idea лучшие люди страны рассказывают о том, как добиться успеха для себя и для Украины. В прошлый четверг в дискуссии с друзьями Platfor.ma поучаствовали дизайнер Игорь Скляревский, архитектор Влодко Зотов и руководитель украинской Программы развития ООН Кристина Баграмян. Мы приводим самые интересные их мысли о том, чем ЖЭКи похожи на террористов, почему микрорайоны – это плохо и что такое универсальный дизайн. А сегодня в рамках марафона лекция основателя и директора маркетинговой компании fedoriv.com Андрея Федорова.


 

Игорь Скляревский, дизайнер, разработчик альтернативной навигации в Киеве

 

У нас «жизнь – это боль» не только для людей, возможности которых ограничены в силу физических недостатков (они плохо видят, плохо слышат, они не могут нормально передвигаться, потому что они парализованы, или у них снижены некие ментальные способности), а вообще для всех – молодых, здоровых, в здравом уме и доброй памяти.

 

Взять, например, правила пользования фуникулером.  Там 8 пунктов с какими-то подпунктами: 7.1, 7.2, 7.3, и так далее. И это фуникулер – такой вагончик, который снизу едет, наверх приезжает, стоит там немного, и потом снова вниз едет. Но при этом у него очень длинный список правил. А в лондонском метро, где множество линий и 160 лет работы, всего одно: Mind the gap. И этого достаточно. Все понятно – туда лучше не проваливаться.

 

Как коммунальные службы, ЖЭКи, транспорт, люди, которых мы за свои деньги наняли нас обслуживать, как они с нами разговаривают? Они разговаривают, как террористы. Во-первых, они анонимны, во-вторых, они угрожают. «Если вы не заплатите, то мы вас отключим». Пора проводить антитеррористическую операцию.

 

 

Я дизайнер, занимаюсь этим больше 10-ти лет, и далеко не сразу стал понимать, что дизайн – это не фотошоп, и это вообще не про картинки.

 

Информационный дизайнер – это человек, который каким-либо способом начинает общаться с внешней средой. Тётя в ЖЭКе, которая пишет объявление об отключении горячей воды, тоже информационный дизайнер. Люди в метро, которые пишут о том, что эскалатор работать не будет, или дворник, которого задолбало, что паркуют машину около двери его сторожки – все они в этот момент тоже информационные дизайнеры.

 

Есть простые принципы, по которым вообще нужно строить коммуникацию. Из них 2 самых главных. Первый – это перевернутая пирамида. Человек должен узнать главное. Что на всех советских объявлениях самое заметное? «Шановні мешканці» или «Шановні пасажири». Получается, тот факт, что я «шановний мешканець» – самый главный в данном сообщении. На самом деле, главное сообщение состоит в том, что «Горячей воды не будет». Я должен это увидеть, это должна увидеть подслеповатая бабушка, это должен понять ребенок, чтобы сказать маме.

 

И тут мы подходим ко второму принципу. Это принцип Парето. Когда 20% усилий дают 80% результата. То, что занимает 20% этой бумажки, или 20% длины текста, выполняет 80% функций. «Горячей воды не будет», а все объяснения, почему это так, следует дальше, довольно мелким шрифтом. И это уже будет интересовать людей, которым уж очень интересно, почему, собственно, не будет горячей воды. Таких людей тоже нужно уважать, и важно сказать им, что воды не будет не просто «по техническим причинам» – это вообще самая фантастическая вещь, которая может быть, которая объясняет, почему планеты крутятся, солнце заходит и так далее.

 

Мне нужно было сообщить киевлянам, что фуникулер будет в течение месяца закрыт. Плановое закрытие. Каждый год на месяц его закрывают, и мы запланировали обновление навигации именно на этот период, чтобы неудобств было меньше. Тут тот же принцип перевернутой пирамиды. Очень большими буквами и предельно кратко, в чем проблема – главное сообщение, и дальше объяснение «почему», его большинство читать не будет. Очень важная вещь во всех объявлениях, это, когда мы сообщаем о проблеме: мы должны предложить решение. И вот здесь довольно большую часть этого объявления занимает, собственно говоря, решение. Да, вы не можете в течение месяца пользоваться фуникулером, вот вам альтернатива, как можно обойти это все пешком, наиболее удобным способом, или общественным транспортом. Когда я читал отзывы об этом объявлении, я был очень доволен, потому что самый показательный отзыв был «кто-то из коммунальщиков отнесся к киевлянам как к людям, давайте все это перепостим, чтобы было понятно, что такое приятно и правильно».

 

Киевляне вообще офигели от того, что какие-то коммунальщики могут к ним отнестись как к живым людям.

 

 

Влодко Зотов, урбанист, архитектор

 

Мы имеем дело фактически с двумя системами градостроительства. С, нашей, классической, – советской, проявлением которой является Киев, и некой абстрактной системой, к которой мы стремимся. Что касается Киева, здесь все очень просто. На формирование советской градостроительной системы повлияла «Афинская хартия», которая разрабатывалась в 30-х годах. В Советском союзе это проявилось в том, что начали строить микрорайоны, для того, чтобы обеспечить индустриальный рост страны и расселять рабочих. Фокусом этой градостроительной системы была индустриализация. В Афинской хартии 111 пунктов, но для нас важны два: единственный способ застройки – это многоквартирный, многоэтажный, отдельно стоящий живой блок; и принцип зонирования территорий, который подразумевал в оригинале четыре (в украинском градостроении сейчас три) территории. Это жилая территория, рекреационная, которая отделяет жилье от промышленных территорий, и транспортная инфраструктура, связывающая все эти моменты.

 

Это весьма жесткая модель, которая практически никаких сценариев, кроме того, чтобы ездить с работы на завод, не предполагала.

 

В основе европейской градостроительной системы сейчас лежит так называемая Европейская хартия городов, основным фокусом которой являются права человека. Все очень просто. Первая система расселяет людей, которые должны работать на заводе, вторая система декларирует принципы человека.

 

В основе той системы, к которой мы должны стремиться, лежит принцип возможности использования среды любыми категориями населения. В основе той среды, которую мы считаем идеалом своих мечтаний и стремлений европейского комфортного города, лежит один простой принцип – принцип компактного плотного города. Мое утверждение очень простое – основная проблема Киева – это отсутствие плотности. И вы мне сразу же скажете: «Ну как же так, у нас же столько появляется высотных зданий, столько незаконной застройки, Киев очень плотный город, столичный город, это мегаполис». Давайте изучать, так ли это. Площадь города 840 кв. км. Живет плюс-минус 3 млн человек, средняя плотность – 34 человека на гектар. При этом, например, площадь Парижа – 110 кв. км, а живет где-то 2, 3 млн человек. Получается, людей живет примерно одинаково, а размер отличается разительно. Я даже больше вам скажу, я был оскорблен тем фактом, что оказывается, Париж в административных границах меньше Львова. Львов это 130 кв. км. Как так может быть?

 

 

Когда начинаешь детально изучать разные фрагменты городской ткани, сразу становится очевидным. Ответ очень простой. В Париже никто не знал микрорайоны в таком количестве как у нас. Микрорайон – это низкоплотная застройка, когда здания стоят на больших расстояниях друг от друга. Зачем это делалось в 30-х годах, многие, наверное, знают. Если в случае войны взорвется ваш девятиэтажный дом, и соберется упасть на соседний дом, то было бы классно поставить его на таком расстоянии, чтобы он его не задел. В Париже кто-то говорил о том, чтобы взрывались дома?

 

Получается, я пропагандирую идею квартальной застройки, то есть такое движение назад–вперед. Давайте назовем это не кварталом, давайте просто себе представим, что нам нужно в городской среде создать себе какую-то компактную форму расселения. Просто абстрагируемся от всего и решим геометрическую задачку. Скорее всего, если вы будете как-то компактно формировать идиомы, учитывая принцип градации пространства, то, наверное, будут получаться именно кварталы.

 

Когда вы идете по городу, в котором трудно ориентироваться, вам постоянно приходится напрягаться.

 

Вы постоянно думаете. Даже если вы 150 раз по этой дороге шли, проходя мимо пустого двора, не чувствуя рядом никакой преграды физической, (так уж человек устроен, что для него пустое непонятное пространство, тем более где растут деревья и живут алкоголики, воспринимается как знак опасности) вы все время напрягаетесь. «Где и куда я иду, и что со мной случится, особенно ночью?». Во Львов на выходных все едут расслабиться. Потому что вам не нужно напрягаться, вам понятен принцип этой среды, в том числе непрерывность.

 

В последнее время супермаркеты начали чувствовать пробел в том, что не хватает общественных пространств – и начали создавать их суррогаты. Если приехать в «Океан Плазу», то это нечто среднее между торговой функцией и каким-то общественным пространством. Отсутствие плотности, большие торговые центры, как лакмус того, что не хватает активности в городской среде + отсутствие публичных пространств в городской среде – это фактически обозначает смерть города. Положа руку на сердце, скажу, у нас Киев не живой и не мертвый.

 

И вопрос, что делать Киеву, раз он такой большой? Мы говорили о том, что Киев состоит из двух частей, что есть исторический центр и все остальные микрорайоны. Из этих микрорайонов приходится время от времени ехать в какое-то приятное место, чтобы поработать там или отдохнуть. Ответ совершенно очевидный. Городскую ткань нужно развивать таким образом, чтобы в каждом отдельном моменте она обладала приблизительно одинаковыми свойствами. Я не говорю, что в каждом доме должен быть супермаркет и фабрика по производству конвертов. Но если рассмотреть квартал как минимальную планировочную единицу, то в радиусе 5-6 кварталов вы должны пользоваться определенным набором функций, которые нужны человеку.

 

Кристина Баграмян, руководитель украинской Программы развития ООН

 

За даними Київської міської державної адміністрації, близько 55% жителів міста є не повністю мобільними. Ми не говоримо, що 55% людей в місті є людьми з інвалідністю – ні. Це люди пенсійного віку, які мають певні захворювання, і не завжди зможуть подолати ці сходи. Це люди з інвалідністю, в нашій країні їх 10-12%, (люди, які погано бачать, чують, які користуються візочками). Це також батьки з дитячими колясками – 1% населення. Діти до 5 років також вважаються не повністю мобільними.

 

Ті з нас, хто зростав ще в Радянському Союзі, мабуть зі мною погодяться, що в дитинстві ми не бачили людей з інвалідністю. Вони не мали змоги вийти з дому, не мали змоги піти на роботу, тому вони залишалися закритими. Бо такою була політика країни – в нас є фізично здорові, які будують комунізм. Але ситуація змінюється і це добре. В Сполучених Штатах і в Європі цим почали опікуватись ще раніше, і придумали, сформулювали таку концепцію, яка називається універсальний дизайн – це такий дизайн, який, дозволяє якомога більшій кількості людей скористатися послугою, товаром, транспортом, будівлею. Це дизайн, який є friendly до мам з колясками, до людей з інвалідністю, до людей похилого віку, до всіх людей, не зважаючи на обмеження, які ця людина має.

У нас є партнери, Національна асамблея інвалідів, там є експерт, який говорить: «Коли нас (людей на візочках) відрізняють, і змушують користуватися пандусом, в той час, коли всі користуються іншим входом, – це певний вияв сегрегації». Він правий, чому не зробити одні двері для всіх?

 

Універсальний дизайн можливий лише тоді, коли ми про нього думаємо на моменті проектування. Коли ми вже маємо побудовану будівлю або вулицю, ми лише можемо спробувати зробити її доступною – і це буде коштувати дуже дорого.

 

Фото: Оксана Шкарупа


comments powered by Disqus