23 вересня 2015

Режиссер фильма «Брати»: «Говорят, что у нас нет хорошего кино. Уже есть»

Сегодня в Киеве состоится допремьерный показ украинской ленты «Брати. Остання сповідь» – истории о жизни и смерти двух рассорившихся братьев. Platfor.ma поговорила с режиссером фильма Викторией Трофименко о том, как ленту воспринимали в Азии и России, почему культура не должна быть оружием и том, почему украинское кино – хорошее.

 

 

– Ваш фильм выходит в широкий прокат только завтра, но вы показывали его уже много раз – как в Украине, так и за границей. Понимает ли аудитория то, что вы хотели сказать в фильме?

 

Фото: Александр Медведев

– Все воспринимают по-разному. Есть такие, которые вообще не понимают. Моя аудитория – те, кто после фильма даже не могут встать, а потом еще долго обдумывают увиденное. Моя публика делится на две части: тех, кого впечатляет и тех, кто не привык к такому кино и не понимает его.

 

– Почему не понимают?

 

– Люди привыкли смотреть массовое кино, которое не заставляет думать, а поэтому им иногда бывает сложно вникать в сюжет. Любой фильм предполагает сотрудничество, а люди отвыкли это делать. Это такой себе intellectual satisfaction – если человек не умеет этого делать, он не получит удовольствия. Это не быстрый секс.

 

Людям, которые любят телевидение и примитивные фильмы, сложно. А если сложно, то это раздражает. Больше всего меня расстраивает, когда зритель даже не пытается понять фильм.

 

А кто-то приходил и говорил: «Да, у меня у дедушки такая же ситуация, один в один». Одна женщина в Одессе подошла ко мне после сеанса и сказала: «Не уверена, что посмотрю еще раз, но позвонила сестре и сказала, что я ее люблю». В Ивано-Франковске женщина подошла и сказала: «Я думала, это на основе украинской книги, а это на основе шведской, я так рада! Так рада! Что не одни мы такие уроды. Я думала, что мы за нация такая – все время ругаемся, а оказывается, это общечеловеческое...» Сказала, что она учитель и хочет, чтобы этот фильм посмотрели все ее ученики и задумались, может что-то изменится – это лучшая реакция, которую можно было ожидать. В Харькове после предпоказа люди пошли покупать билеты повторно по два для себя и сестер, братьев...

 

– А как воспринимают фильм за границей? Лично я увидела в нем много вещей, свойственных именно украинцам – несмотря на то, что вы снимали его по шведской книге.

 

– Понимают, потому что это совершенно универсальная история. Космополитическая, если хотите. Да, я перенесла ее в Карпаты, но она могла происходить где угодно. Но мы все по-разному считываем ее – это зеркальное отражение того, что нам свойственно.

 

 

«Братов» очень хорошо воприняли в Азии. В Пекине сказали, что это похоже на взаимоотношения между ГДР и ФРГ. В России в фильме увидели аллегорию на отношения между ними и нами. Но я, разумеется, такого смысла не вкладывала – ведь снимала фильм задолго до конфликта.

 

– Кстати, о России. Вы поехали на Московский международный кинофестиваль как раз после аннексии Крыма. Политика не мешала искусству?

 

– Было по-разному. Мне кажется, для российских зрителей это больная тема. Но опять же, я показывала фильм публике фестивальной, то есть готовой думать.

 

Сейчас я стараюсь не говорить о политике, потому что вижу слишком много спекуляций. Когда мы туда ехали, нам было сложно. Мы вообще не понимали, что происходит и очень надеялись, что все можно вернуть назад. Мы вплоть до дня вылета не знали, ехать или нет. Было страшно, что нас не поймут. Но решили, что нужно.

 

– Не поехать было бы проще?

 

– Да, именно. Мы ехали с миссией прорвать информационную блокаду. Тем более, что мы ехали с фильмом, который взывает к человечности. Он о том, что всем нам нужно одуматься. В конфликтах нет победителя, мы только делаем хуже друг другу. Так мы стали поводом сказать то, что сами они сказать не могли.

 

 

Нужно отдать должное организаторам – они старались ограничивать нас от ватников. Мы изначально договорились, что не будем участвовать в открытиях-закрытиях, не ходим на вечеринки. Мы приехали, представили фильм, дали интервью и уехали. Нам дали возможность сказать то, что мы хотели – и за это я очень благодарна.

 

– Вы бы хотели, чтобы «Браты» вышли там в прокат?

 

– Для нас Россия – гиблая зона. Но если бы «Братов» показали там, если хотя бы треть людей это тронуло, я убеждена, что это был бы мой вклад в разрешение конфликта. Я же видела, как реагировали люди – многие плакали, а это значит, что какой-то крючок зацепился у них внутри. Но мы сейчас в жерновах политических игр, где непонятно кто есть кто, где правда, а где нет. Вообще я уверена, что эту войну никто не собирается прекращать, что ее умышленно продлевают.

 

– Вы говорите о своем вкладе в разрешение конфликта. Искусство – сильное оружие? Оно может что-то изменить сейчас?

 

– Культура – это не оружие. Меня вообще уже тошнит от милитаризации, поэтому даже формулировка меня пугает. Я устала видеть такое количество ненужных смертей. Я считаю, что искусство может лишь акцентировать внимание людей на чем-то. Оно никому ничего не должно, оно только может.

 

 

Я не знаю, что я могу сделать сейчас. Теоретически, владея инструментом, могла бы снимать пропаганду, но на практике никогда не буду этого делать – для меня это путь в никуда. Пропаганда - уже пройденный этап. Как говорил Макаревич, все закончится тем, что мы построим столько стен от врагов, что сами будем взаперти.

 

– Вы собираетесь подавать «Братов» на «Оскар». Как идут с этим дела?

 

– Там целая история. Сейчас сформировали комитет, но мы все еще ждем подтверждения от их главного офиса. Есть большой риск, что этого не случится, тогда ни один украинский фильм не сможет податься в этом году.

 

– Ваш фильм не слишком оптимистичен. Вам не кажется, что мы и так транслируем за границу слишком много негатива? Мир должен видеть Украину такой?

 

– Мы же говорим об искусстве, а оно в первую очередь должно быть настоящим. Мы сейчас прорвались на мировой уровень с не очень-то лицеприятными фильмами. Но мы должны снимать то, что важно, а не то, что нужно. Иначе мы скатимся в пропаганду. Я недавно видела индийский фильм, где страну попытались показать очень красивой, даже гламурной. А я в Индии три месяца жила и знаю, что она совсем не такая. Меня очень возмутила такая подача. Это все равно, что стесняться своего ребенка, когда он только проснулся, и любить только тогда, когда он красиво одет и причесан.

 

– Как вы думаете, что сейчас происходит с украинским кино? Уже два года говорят о том, что это шанс для него выйти на новый уровень. У нас получается?

 

– По чуть-чуть да. Есть же «Племя», «Поводырь»... Я боюсь кого-то не назвать, поэтому не буду больше перечислять. Но уровень украинского кино однозначно вырос в разы. Когда Госкино начало поддерживать и создало программу государственных питчингов, у режисеров появился шанс снимать.

 

– Кстати, деньги на «Братов» вы получили именно на питчинге. Если бы этого не случилось, фильм бы досняли?

 

– Шансов было бы меньше. Это был самый первый питчинг Госкино, и скажу честно – я очень опасалась и не хотела даже пробовать. Я вообще старалась обходить десятой дорогой все госструктуры, потому что считала эту систему порочной. Но меня уговорила Катерина Копылова (бывшая глава Госкино. – Platfor.ma), когда увидела мой проект на «Молодости». Сказала, что у меня хорошие шансы и стоит попытаться.  Я пришла на питчинг человеком с улицы, но с готовым сценарием – и это сыграло ключевую роль. Они искали молодых людей с готовыми качественными проектами, и я оказалась в нужное время в нужном месте. К моему удивлению, все прошло честно и прозрачно.

 

 

– Сейчас Госкино прекратило финансирование. Что вы думаете по этому поводу?

 

– У нас же война, денег в стране нет. Почему-то все забыли слова Черчилля, когда ему предложили урезать бюджет на культуру: «За что же мы тогда воююем?» Мы, наверное, забыли, что одна из причин конфликта на Донбассе – его длительная культурная изоляция. У нас шли по телевизору сплошные «филиппы киркоровы» и «аллы пугачевы». О чем мы говорим вообще, какая здесь культура? А нет культуры – нет самоидентификации, нет гордости за свое.

 

– Неужели Госкино может помогать только деньгами? И делает ли оно это сейчас?

 

– Нам сейчас очень помогают с дистрибуцией. Филипп Ильенко очень активно принимает участие, причем не только в случае с «Братами» – всем, кто сейчас выходят в прокат.

 

– Люди должны смотреть украинское кино только потому, что оно украинское?

 

– Позиция «сходи, поддержи» с одной стороны правильная, а с другой – это сродни популизму и псевдопатриотизму. В случае с «Братами» – я не думаю, что именно это должно быть основной причиной. Мне не стыдно за него, потому что он качественно сделан. Говорят, что у нас нет хорошего кино. Уже есть, нужно просто идти и смотреть.

 

Матеріали рубрики Re:Invent публікуються за сприяння Фонду розвитку українських ЗМІ посольства США в Україні.


comments powered by Disqus