3 жовтня 2014

Влад Троицкий: «Ты должен творить ‘завтра’, чтобы людям с войны было куда возвращаться»

В рамках передачи «Культурный цех» на Радио «Аристократы» ее ведущий Сергей Кошман встретился с идеологом Гогольфеста, основателем «ДахиБрахи» и Dakh Daughters Владом Троицким. Platfor.ma приводит беседу двух умных людей о послевкусии фестиваля, цивилизации вторых заместителей и том, почему нельзя замыкаться только на войне.

 

 

Сергей: – Начинается вторая программа Культурного цеха. И сегодня в гостях у нас один из самых выдающихся, по моему мнению, смыслообразующих людей нашего культурного ландшафта. Один из…

Влад: – Сережа, не пугай! Я уже начинаю трепетать и плакать.

 

Сергей Кошман

С: – Я сейчас офизиоз закончу и буду попроще. Влад Троицкий, создатель Центра современного искусства «ДАХ», режиссер театра «ДАХ», создатель фестиваля современного мультидисциплинарного международного искусства…

В: – Напоминает эпитафию, не печаль меня.

 

С: – В общем, все знаете, кто Влад Троицкий – человек и пароход!

В: – Добрый вечер.

 

С: – Первый вопрос – как впечатление по результатам Гогольфеста? Что не удалось?

В: – Все. Ну, а если серьезно… Понятно, это очень провокационная история. Когда война, когда трагедии, когда драмы, когда непонятно, как зима, когда враги подступают к горлу – и в это время запускать проект, который направлен на то, что мы назвали «Проектируем и делаем Завтра». Но, с другой стороны, внутри меня не было никаких вопросов. Потому что я понимаю: война выигрывается в головах.

Если все будут и в тылу, и на фронте думать только о войне, тогда война вообще бессмысленна.

Линия фронта проходит не только там, где эти ДНР, ЛНР, она в сознании инфантильных людей, и это в каждом из нас. Ну, условно говоря, раб сидит и говорит, что кто-то там за тебя что-то порешает. А ты говоришь: «Моя жизнь — это моя ответственность, я готов ее взять, ответственность за свою жизнь, за свой город, свой район, свою страну. И с гордостью, радостью, с веселым отчаяньем нести этот волшебный крест».

Главное – послевкусие фестиваля… Удалось создать пространство реализации мечты. Когда в городе Киев появился еще один город, в котором стало очень комфортно жить. Не то чтоб это получился прилизанный Стокгольм, но по ощущениям это было даже больше, чем Европа. И все мои друзья-европейцы, которые приезжали, говорили: «Вау, гречка! Вау, какое у вас состояние. Мы уже давно у себя такого не чувствуем, когда есть реальный драйв жизни, жажда жизни, реальная радость встречи глазами друг с другом» – причем без всяких там допингов. И вот это вот чувство удивительное – какого-то освобождения человека.

Опираясь на свой опыт похода в государственный театр, открыл новую цивилизацию – называется «Цивилизация вторых замов». Знаешь, кто такие вторые замы? Это такие люди, которые никогда не меняются. Новый начальник приходит, обычно меняет первых заместителей, а вторые замы, зная, что первая неделя самая страшная, прячутся как таракашечки за всякие щелочки. И оттуда усики высовывают, глазками шевелят и смотрят, что же сделает этот начальник. Начальник же ходит этаким гусем и думает: сейчас быстро все тут поменяю. И вот тут начинается самое смешное. Вылазит эта таракашечка, смотрит преданно в глаза и говорит: «Наконец-то вы пришли, вы наше все! Вот до вас были преступники, а не начальники, такая коррупция, а теперь с вами мы заживем!» Начальник, наивный, плачет ночью на груди своей жены и говорит: «Надо же, какие люди! Глыбище! Никто их не слышал, а я вот услышал! Мы вот с ними…» Но не тут-то было. Проходят недели, ничего не происходит. Тут начальник спрашивает своих замов: «Да как же так? Мы же так мило говорили! Почему ничего не происходит?». А вторые замы и отвечают: «А все засохло. Просто не идет. Надо создать рабочую группу, чтоб подтолкнуть. Но вы не волнуйтесь, мы все это понимаем, под вашим руководством все сделаем». И здесь нужно понимать, что это взгляд в бесконечность, это «никогда». Почему? Потому что главная задача второго зама – ничего не делать.  Потому что начальники приходят и уходят, а он вечен. Ведь если он начнет что-то делать, то придёт следующий начальник и по голове его постучит.

 

С: – Ну, звучит это как классика.

В: – Да, это гоголевская тема. Я просто с этим столкнулся. Я еще в театр сходил, посидел на коллегии Министерства культуры – это волшебная история. Комитет ЮНЕСКО – тоже волшебная история. Там такие люди сидят, называется «поднимите мне веки». И они же вечны, бессмертны.  Они же приватизировали духовные скрепы – говоря терминологией Владимира Владимировича. И они к этим скрепам никакую сволочь молодую не допустят.

 

С: – А там есть вообще какая-то витальная энергия в этих скрепах?

В: – Там кладбищенская энергия.

 

С: – Стабильность такая?..

В: - Я это называю «анальная фиксация», фиксация на вчера. Так что лобовая атака против этого безнадежна. Они на своей территории тебя переиграют рабочими группами, совещаниями – всей этой пургой. Ты только ступил на эту территорию – ты погряз. Я вот думаю, когда обвиняют президента или министров, что не организованы поставки на фронт или нет войсковой разведки… А как все может быть, если 23 года все занимались тем, что тырили. У них там все было заточено под то, чтобы украсть.

Нет другой задачи у Министерства обороны – просто разворовать все, что было. И тут этим людям говорят: «Давайте, делайте воинскую разведку». Как?! Это как тебе сказать – спаяй микросхему.


С: – Я бы для начала создал рабочую группу.

В: – Именно! Спрашивают, почему висит три миллиарда и нельзя организовать поставки на фронт? А потому что рабочие группы! Это как на Гогольфесте была анекдотичная ситуация, просто классика жанра. Денег, они сказали, не дадим. Причем начальник управления поддерживает, зам по гуманитарным вопросам тоже говорит, что проект нужен городу. Все замечательно. Собирается совещание. Опять совещание. А мы просим простые вещи – сделать одностороннее движение по ул. Инженерной, сделать освещение – поменять 5 лампочек. Они говорят: «Вы, конечно, с ума сошли. Чтобы это сделать, нужно распоряжение, а чтоб подготовить его, нужны 23 подписи». Каждую подпись рассматривают три дня. Если умножить – это 69 рабочих дней, и ты понимаешь – все!  Мы подходим просто к ГАИшникам. Говорим: «Ну поставьте временно знак, только на открытие. И одного человека с палочкой, ну, чтоб не было коллапса». И они говорят: «Ты вообще какой-то дурак, себе нафантазировал. Нужно 23 подписи, 69 дней…». И что делать?

 

С: – Задам такой вопрос, по институциям. Все-таки создавать параллельные структуры – это одна история.  Но точка входа для всех международных институций все-таки государственная?

В: – Нет, нет! Это большая иллюзия. Вот есть такая программа – Восточно-европейское партнерство, с бюджетом, только тихонечко (говорит шепотом), 600 млн евро. Чтоб вы понимали. Это большие деньги. Это очень серьезные деньги. Но брюссельская бюрократия понимает, что Украина ни при чем, при этом понятно почему. Европа, Америка хотят создать гуманитарный вал простив варваров. Они, к счастью, понимают, что появление ДНР и ЛНР говорит как раз об отсутствии гуманитарной политики. И этот гуманитарный вал можно создать в виде образования, институций, структур государства и т.д.

 

С: – Яркий образ – гуманитарный вал против варваров с северо-востока.

В: – С северо-востока, да. Они это понимают. А вот куда и как вкладывать нужно – не понимают. Потому что если сходить в Министерство культуры или образования, там есть прекрасная технология по осваиванию денег. Вопрос же не сделать что-то хорошее, а освоить деньги.

 

С: – Растворятся они там, да? Испарятся, как роса на солнце.

В: – У нас нет пока ясно сформулированного гражданского контроля. Поэтому, когда начинаешь формировать эти параллельные структуры, которые идут в содружестве с государственно-общественным партнерством, оно уже не ложится под мочебойный, простите за термин, бюрократизм. Тут есть нормальные, публичные, общественные организации. Есть частные инвесторы, которые прозревают и понимают, что инвестиции в это гораздо более правильны, чем инвестиции в эти кладбищенские торговые моллы.

 
С: - Но эпоха этих больших шопинг-моллов...

В: - Она уйдет, конечно. Когда победнее станем, или когда начнем меняться внутри и эта натура рабская не будет забиваться покупкой любой дряни. У нас так получилось, что единственное оборудованное общественное пространство – это шопинг-моллы. Там тепло, дизайн какой-никакой есть, и думаешь: «Пойду-ка туда, киношку посмотрю, кофе выпью, боулинг покидаю…Куплю трусы прекрасные и будет мне счастье».  И сходишь в тот молл пару раз, и надоест. Там ведь раздражители одни и те же. Поэтому, как только на рынке появится реальное предложение другого качества проведения досуга за те же деньги, а может и дешевле, то туда сразу пойдет креативный класс, за ним культурный класс, а потом пойдут все остальные. Потому что это обычные, нормальные тренды развития мира. И это задача Украины, а мы таки стали странным центром мира… Пока, конечно, как объект.

Меркель думает о нас, Путин думает о нас, даже Обама думает о нас, все думают. Но они думают о нас, как о «нечто» – не оформившемся, непонятном, еще с каким-то нарывом, но все-таки центре внимания.

Украине нужно сначала саму себя убедить, поверить, что мы смогли сделать что-то хорошее, сказать: «это наше!» Уйти от состояния «шлюхи на дороге», которой дети не нужны, потому что зачем шлюхе эти байстрюки? Сейчас происходит трансформация в женщину-родительницу, женщину-хранительницу. Если Украина, как страна, будет ценить своих детей, то они будут как цветы разрастаться, цвети, приносит плоды. И мы говорим: «Мир – все пассионарии». России пассионарии не нужны. Зачем ей пассионарии, если там есть Путин. Он главный пассионарий.

 

С: – Ну, толпа не может же быть сильно красивой. Тут вопрос субъектности и центров кристаллизации энергии и ресурсов. Вот у меня такой вопрос: «Есть Влад Троицкий – лидер пассионариев, так сказать. А вот Влад Троицкий при этом – часть сообщества единомышленников?»

В: – Дело в том, что моя миссия – создать пространство для развития других личностей. «Плодитесь коровы – жизнь хороша» – писал Маркес. И удалось создать такое место, да и то, не мне удалось, а людям вокруг. Нужно просто говорить, без вторых планов в разговоре (очень не люблю вторые планы в разговорах), просто с любовью сказать: «Давайте сделаем».  И тебе говорят: «Окей! Прекрасно!». И сейчас, после Гогольфеста, я веду кучу переговоров о том, что нужно создать гуманитарный холдинг таких неравнодушных людей, который будет помогать разным фестивалям и проектам, брать на аутсорсинг юридическое, финансовое, логистическое обслуживание проектов. Тот же «Дарынок» может быть арт-кластером, нужно только разработать бизнес-модель. Чтобы не попасть в ловушки, которые происходили в Москве или в мире. Потому что модели арт-кластеров разные. В Москве какой-то папик решает сделать что-то прекрасное, как сделали «Стрелку» – отслюнявил какое-то количество денег, потом дотирует, потом перестает – и он начинает скукоживаться. Вся Европа построена по другому принципу, арт-кластер – это федеральные или муниципальные программы, депрессивная часть города, туда вкидываются деньги, потому что нужно абсорбировать эту негативную энергию. И финансирование таких арт-кластеров на процентов 70-80 покрывается государством. А у нас не будет ни государства, ни папика. Нам надо придумывать устойчивые модели, которые будут функционировать сами по себе.

 

С: – Влад, такой вопрос. Я слышал краем уха, что Влад Троицкий читает фантастику и фентези?

В: – Я на самом деле читаю очень много. У меня одновременно открыто до пяти книг. Больше всего читаю в электронном виде, так удобнее. И… почему фэнтези? Меня восхищают хоббиты или тот же Гарри Поттер. Восхищает, как писатель создает мир. Гоголь – тоже фентези, серьезно, особенно его ранний малороссийский цикл. Ты восхищаешься творческой предысторией писателя. Другое дело, когда это реалистическая проза. Тоже, из последних, Шишкин меня поразил – писатель, который живет в Швейцарии. «Письмовник» – этот роман своей неспешностью и подробностью, не спекулятивным смакованием материала напоминает лучшие традиции XIX века. А еще есть много прекрасных стилизаторов, вот как Сорокин, который прекрасно стилизует: от Бунина до Толстого. 

 

С: – А после всех этих последних трагических событий поменялся внутренний запрос или взгляд, градус, угол на то что читает Влад Троицкий?

В: – Я не могу сказать. Мы же получаем знания даже не зная из чего. При этом сердце болит от того, что происходит в Украине, драмы и трагедии людей, потерявших близких или еще более болезненные драмы людей, раненых в боях. Вот у тебя жизнь дальше есть, а у тебя нет ноги. Можно опять раздирать себе душу в кровь, но в сострадании может быть и другая стезя – нельзя закрывать сердце. И вот приехал мужчина из зоны АТО с выжженными глазами – глаза имеют здоровый вид, но выжжены. Он вытащил 23 парня, трое из них умерли. Он боец настоящий. И я спрашиваю: «Тебя не смущает фестиваль?». А он говорит: «Мы должны возвращаться в здоровую страну. Страну, где о нас помнят. Но это не должны быть невротики и психопатические люди, которые все время клацают новости и считают, сколько убито». Безусловно, об этом думать надо, надо помогать, если есть возможность. Но всегда помни – ты должен творить «завтра», чтобы людям с войны было куда возвращаться.


comments powered by Disqus