27 листопада 2014

Влад Троицкий: «Если мы не сможем настоять на той Украине, в которой хотим жить, то грош нам цена»

В преддверии выхода оперы «Кориолан» ее постановщик Влад Троицкий прочел лекцию для студентов Киевской академии медиа искусств. Мы публикуем лучшие мысли основателя ГогольФеста, театра ДАХ, «ДахиБрахи» и Dakh Daughters о том, почему разлом цивилизаций проходит по Украине, зачем концентрироваться на развитии культуры и том, почему шекспировский «Кориолан» – это и про АТО тоже.

 

 

Что такое Украина? Волей-неволей, сейчас мы являемся центром внимания мира. Тут то ли начало Третьей мировой войны, то ли какая-то битва за европейскую цивилизацию, можно много чего говорить. Пока мы еще не субъект, а только поле битвы между враждебными вихрями – Россия, Америка, Европа как-то тужится. А мы тут несчастные, денег нет, доллар растет, гривна падает, газа нет. Но то, что мы оказались в центре – это не просто стечение обстоятельств, это геополитическое предопределение, потому что мы живем на изломе двух цивилизаций. Вот как раз по Днепру она и проходит. Восточнее – человек ничто, государство – все: это Россия, Китай. В Европе наоборот – государство по фигу, главное – человек. А мы собрали с двух сторон все худшее. Со стороны Европы – государство дрянь, с востока – и человек дрянь. То есть двойное отрицание того, что мы такое. И вот пренебрежение к себе, как к персоне, и к себе, как к субъекту государственности – это и порождало то, что у нас происходило.

 

В прошлом году люди устали быть лузерами. Устали от предопределения, что вот, я живу в хреновой стране, тут плохое образование, нет перспектив и все такое унылое говно. Мне было невыносимо общаться с молодняком, настолько чудовищным было равнодушие к своей стране: «Ну е-мое, а где драйв внутренний, где протестная форма?» И вот эти вещи сформировались. Теперь задача трансформировать это в созидательное. Не просто прогнали плохишей, а еще и сделать хороший продукт, чтобы было чем гордиться. 

 
Выгнали Януковича – этим, конечно, можно гордиться, но этого маловато. Хочется гордиться чем-то таким, за что не стыдно по большому счету.

 

 

Россия – это мрак, но там есть 15% людей, причем это лучшие люди, которые задыхаются в этом сжимании шагреневой кожи. И им в России невыносимо, они будут бежать. В частности, может, в Украину, если мы сформируем платформу, где они могут реализовываться. Есть понятие внутренней эмиграции, когда ты закрываешься и тихо диссидентствуешь на кухне, но можно и бежать куда-нибудь вроде Англии. Но ты все равно там чужой, и какие бы деньги у тебя ни были, это невыносимо. Поэтому Украина может стать приемником, абсорбентом для таких вот лучших кадров из России.

 

И еще один тренд – Европе не нужны пассионарии. Потому что там все благополучно, и Европа – это цивилизация для пожилых. Там, конечно, делают какие-то молодежные мероприятия, понимая, что надо каким-то образом сублимировать энергию, но это все равно такие геттовские истории. Молодняку, особенно драйвовому, там делать нечего. Они там сдыхают. Поэтому в тех же северных странах высокая степень суицида – попадая в те, вроде бы комфортные, рамки европейской цивилизации, ты понимаешь, что тебя загоняют в не твои правила. Люди из Европы попадают на ГогольФест, когда происходит концентрация свободных и креативных людей, – и вдруг говорят, что им здесь гораздо «правильнее», чем у себя.

 

Поэтому вот для таких молодых и драйвовых пассионариев, не только по возрасту, а по потенциалу, Украина может быть очень серьезной точкой приема. Потому что у нас вообще нет конкуренции. В гуманитарной сфере у нас нет фактически ничегошеньки. Это не то, что толкаться в Лондоне, Париже или Берлине. По музыке – сами понимаете. По театру – вообще конь не валялся. И если выстроить платформу, в которой ты можешь сразу делать ко-проекты с теми же русскими или с европейцами, но здесь, то ты делаешь украинский проект, который сразу вписывается в контекст мировой цивилизации.

 

Европа готова инвестировать в гуманитарную сферу Украины. Это действительно очень большие деньги, сотни миллионов евро. Есть специальные программы, которые формируют гуманитарный вал против варваров, потому что они понимают, что война выигрывается не столько оружием, сколько в головах. Но у них проблема – они не понимают, с кем здесь вести диалог. То есть, деньги вот, есть ресурсы, человеческие, административные, но приходя в любое министерство, понимаешь, что КПД нашего министерства хуже, чем у паровоза. У паровоза – 3%, а у них – в минус. Они превращают самое хорошее в самое плохое.

 

Наша страна за 23 года независимости фактически осталась в совком сознании. Мы – страна-Франкенштейн. Государственное устройство всего, начиная с поликлиник, школ, ЖЭКов, министерств, обороны, милиции – всего! – это совок. При этом есть бизнес, который вульгарный, но все-таки капитализм. Есть какая-никакая, немножко извращенная, но все же демократия. И вот получается такое существо. Сознание совка, весь скелет государства – совковый. Двигатель – капитализм. А демократия – чуть-чуть мозгов, шизофренически-демократических. Этого несчастного Франкенштейна еще и все дергают – американцы, русские, европейцы. И вот такое печальное существо пытается куда-то идти

 

С другой стороны, когда ты попробуешь что-то реформировать в какой-либо государственной институции – ты получаешь сразу трэш. Ты сразу получаешь в одну секунду ЛНР-ДНР в отдельно взятом пространстве. Почему? Потому что это люди, у которых линия фронта проходит по рабскому сознанию. Когда ты раб – это унизительно, но, с другой стороны, это комфортно, потому что ты сваливаешь ответственность за свою жизнь на «дядю» – «он за меня порешает». И как только появляется человек, который предлагает что-то делать, они сразу становятся монолитно-коллективным бессознательным, которое тут же пожирает любое начинание.

 

У госструктур есть офигенные преференции, например, в области театра. Вот за сколько колектив театра получает здание в аренду? 1 грн в год. Это же феодальное государство. Если я хочу что-то делать, мне нужно арендовать, например, у театра Франко – 1 день аренды 100 тыс. грн – один день. Плюс я должен арендовать технику и много еще чего. Еще у них есть фонд заработной платы. Знаете, сколько, скажем, в театре Франко работает человек? 600 человек. Я был там три дня, когда делал гастроли – гастроли в своей стране. Я увидел, как там насыщенно начинается жизнь, когда люди утром в буфете соточку «опа» – и день как-то сглаживается. 600 человек в штатном расписании – это трэш.

 

Кроме того, что это деньги, это еще и развращение. Развращение самого понятия того, что такое культура или что такое гуманитарная сфера. Потому что у нас есть еще хор Веревки – тоже человек 400 с зарплатами от 10 тыс. грн. Плюс ансамбль Вирского, хор «Думка» плюс оперный театр – 800 человек, плюс Театр оперетты – 450 человек. Это все мы с вами содержим. Мы платим государству налоги, и оно должно на эти деньги предоставлять услуги, образование, медицину. И мы платим за эту культуру, не требуя от государства, чтобы кто-то все-таки определял качество этих услуг. 

 
Мы готовы протестовать, готовы жужжать на кухнях, как это все хреново, но мы не готовы добиваться правды.

 

Творческие сферы вроде кино, театра и музыки не требуют каких-то катастрофических капиталовложений. Но при этом есть максимальная добавленная стоимость. Поэтому нужно просто создать условия, в которых это наиболее востребовано. Вместо того, чтобы делать Кремниевую долину, нужно скорее делать оранжерею, пространство, где рождаются новые художественные смыслы. Зона развлечений гораздо более энергично развивающаяся область, чем та же IT-сфера. Например, в Америке по деньгам все эти Голливуды больше, чем машиностроение, химическая промышленность и строительство вместе взятые. Есть низкие уровни развлечения: всяческие казино, проститутки, наркотики. Но чем более развито общество, тем больше добавленная стоимость высоких развлечений, то есть кино, театра и музыки. Туда перетекают большие ресурсы – и социальные и экономические, но для этого нужно поддерживать этот тренд. У нас этого тренда, как вы понимаете, нет. Соперничать с миром по IT и создать вторую Кремниевую долину мы не способны – мы можем делать на аутсорсинге какие-то услуги, но мы не можем сформировать мощнейшую отрасль, соревноватся с той же Индией или американцами, которые вкладывают в это неимоверные деньги.

 

Нам нужно размыкать историю того, что происходит внутри страны. Максимально двигать свои продукты, но не внутри своей тусовки, потому что там оно и так есть, а зацепить максимальное количество разных целевых аудиторий. Нужно цепануть власть имущих, каким-то образом формировать сознание наших депутатов. Тем более, что среди них сейчас появилось достаточное количество толковых агентов влияния. Но у них тоже нету инструментария, понимаете? Из примеров: сейчас Министерство иностранных дел решило поменять лицо Украины. Сейчас снаружи это, конечно, не лицо, а грубое слово. Министр Климкин назначил юношу, чтобы он разрабатывал новую стратегию. Привели ко мне на ГогольФест стайку молодых дипломатов, которые будут культурными атташе. Говорю: «Например, поехали в Париж – кто пятерка лучших театральных режисеров?» В ответ: «Нам никто не говорил». «Ага, а кто дизайнер лучший?» «Не говорил». «Художник, философ, писатель, кинорежиссер? Замечательно, вы едете в страну, но ни сном, ни рылом, что там». Задаю еще вопрос: «Вы представитель нашей страны, теперь скажите, что у нас, кто лучший?» «Нам никто не говорил».

 

И ты понимаешь, что вот этот прекрасный человек, который должен выполнять функцию интерфейса, он вообще просто пробка, он не может никуда пойти, потому что не знает, куда идти. Естественно, не знает, что говорить, ни там, ни тут. Он может только говорить, какие мы несчастные. Но несчастных, как вы знаете, не любят. Так, можно пожалеть чуть-чуть, но подальше, чтобы не заразится, несчастье – вещь заразная. 

 
Украинцев начинают немного сторониться, потому что мы всегда причитаем, что нас мочит ужасный Путин, а изнутри пожирает коррупция. «Ну и бог с вами» – хочется сказать.

 

Познакомился с новым послом Украины в Париже. Мы 2-го декабря будем в легендарном театре Питера Брука «Bouffes du Nord», это величина номер 1. Спилберг – в кино, Питер Брук – в театре. Так вот в этом театре будут Dakh Daughters со своим шоу – это большой театральный фестиваль в Париже. Говорю: «Сядьте на паровоз, вот у вас событие, сделайте приемчик, и когда у тебя за спиной успешный проект, можно совсем по-другому говорить о стране, о будущих проектах. Не как несчастный человек, а как человек, представляющий успешный проект». Отвечает: «Как это вообще хорошо вы придумали, это так вообще толково. Но времени мало». Ну, я вообще-то первый раз об этом сказал в июне. Вот они сейчас думают, что же такого сделать 2-го декабря. Говорю: «Боюсь, не успеете опять».

 

Тот же Матвиенко сделал «Великого Гэтсби» – это же хорошо! Сделан независимый проект, сделан красиво и талантливо. Это же нужно пиарить! Не ждать, пока Матвиенко к вам придет и скажет: «Вот, попиарьте меня». Это ваш интерес, поймите, это не мой интерес и не Матвиенко, у нас и так все зашибись.

 

Нужно всех менять, но кадры нужно готовить. А чтобы кадры готовить, нужны независимые площадки, потому что внутри этой структуры тебя сожрут. Как только ты начнёшь что-то делать, тебя сразу сожрут. Независимые площадки готовы делать те же европейцы, готовы поставлять тренеров. Но для того, чтобы сделать этот первый шаг, нужно подготовить пиар для этих первых шагов. Что вот это нужно, это будет наша перспектива, это будет наше всё. Если мы все не объединимся, не сможем настоять на той Украине, в которой мы хотим жить, то грош нам цена. И все эти пацаны, которые там гибнут сейчас и все те, которые погибли на Майдане, это просто, фактически, в мусор уйдёт.

 

Церковь потеряла свое влияние и свою функцию носителя этических ценностей, она дискредитировала себя. Вернуть авторитет – небыстрый процесс. Сейчас таким духовным камертоном может быть высокая культура, которая, безусловно, в себя включает философские и религиозные ценности, и не только христианские, но и буддийские, и многие другие, в конце концов, гуманистические. Но культура в этом плане может быть и предметом общего формирования, тем более, человек становится свободным, только когда творит. Что такое свобода – это когда ты вдруг выходишь из каких-то правил. Когда человек творит, он в какой-то степени, уподобляется Богу. Бог – творец, и ты – творец.

 

Я делаю сейчас оперу, которая называется «Кориолан», 29-го ноября премьера будет во дворце культуры КПИ. Это не очень известная пьеса Шекспира. Это история для размышления – нужны ли живые герои? Пока идет война, герои нужны – защищать. А вот в мирное время? Мы и наше общество сейчас очень конкретно будем с этим вопросом сталкиваться.


comments powered by Disqus