18 травня 2015

Мустафа Джемилев: «Новый режим в Крыму ещё хуже, чем советский»

На днях Мустафа Джемилев встретился со студентами КНУ им. Тараса Шевченко и рассказал им о том, каково это – переживать вторую оккупацию своей земли, почему современные захватчики опаснее, чем советские, а также о том, что происходило до и после прошлогоднего референдума.

 

Фотографія: zik.ua

У всех народов есть знаковые даты, которые консолидируют людей – они часто связаны с независимостью, освобождением. А у крымских татар так получилось, что это трагические события. Депортация 1944-го совершенно изменила судьбу нашего народа, это был настоящий геноцид. В первые два года после нее от ужасающих условий погибло 46,4% наших соотечественников. Оставшиеся начали борьбу за возвращение на историческую родину. Борьба была изнурительной и длилась несколько десятилетий. Крымско-татарское национальное движение с первых дней провозгласило принцип ненасилия и использовало только демократические методы. Но, несмотря на это, через тюрьмы и лагеря прошли сотни и сотни наших соотечественников. Мы еще не успели полностью вернуться на родину, но шаг за шагом начали восстанавливать свои права. Тяжело было, но, тем не менее, мы жили в относительно демократическом государстве, где можно было чего-то добиваться.

 

И вот в конце февраля прошлого года – новая оккупация. Новый режим, который во многом напоминает тот, против которого крымские татары десятилетиями боролись, напоминает 50-е годы советской власти. В чем-то это даже хуже: тогда за инакомыслие обязательно сажали в тюрьму, но, по крайней мере, была четкая процедура. А сейчас люди могут просто исчезнуть. По нашим подсчетам, на сегодняшний день 18 человек пропали, нашли только троих. Скорее всего, остальные уже мертвы, и мы точно знаем, кто это сделал. Например, убийство первой жертвы Решата Аметова… Вы можете увидеть, как его заталкивали в машину, а через неделю мы нашли его труп с признаками ужасающих пыток – скорее всего, его убили ударом ножа в глаз.

 

Всех крымских татар сейчас можно условно разделить на три категории. Подавляющее большинство наших людей – около 90% – живут в надежде, что это скоро закончится. Другая небольшая часть исходит из того, что оккупация – это надолго, возможно, на всю их жизнь. Поэтому они пытаются привыкнуть и подстроиться, но это не говорит о том, что они согласны с таким положением вещей. И есть совсем незначительная группа людей, которая очень боится ухода оккупантов, потому что им придется уйти вместе с ними. Иначе они вряд ли смогут среди своих соотечественников жить – их будут презирать.

На протяжении прошлого года события в Украине были во внимании мировой общественности. Никто не ожидал, что в XXI веке какая-то страна вторгнется на чужую землю, оторвет ее часть и присоединит к своей.
 

Вообще, позиция российского руководства по отношению к крымским татарам всегда была двойственной: там существовало два направления. Одно из них сводилось к тому, что с нами невозможно договориться, а значит нужно бороться традиционными способами: расколоть, провести репрессии, заморить. Второе направление исходило из того, что все-таки надо попытаться вести диалог с Меджлисом. Поскольку договориться у Путина не получилось, он сейчас полностью реализует первый вариант, всеми силами пытаясь разделить крымско-татарский народ. Но есть одно «но»: мы это все уже проходили. Это же советские методы, они не очень действуют.

 

На протяжении прошлого года события в Украине были в центре внимания мировой общественности. Никто не ожидал, что в XXI веке какая-то страна вторгнется на чужую землю, оторвет ее часть и присоединит к своей. И это при тех заявлениях Путина, что Россия всерьез уважает суверенитет и территориальную целостность Украины. За несколько месяцев до случившегося, в ноябре 2013 года, Путин говорил о том, каковы могут быть действия России в отношении Крыма. И начисто опровергал возможность вмешательства в наши дела.

 

То, что у России есть некие коварные планы, я почувствовал уже за 10 дней до оккупации. Мне предстояла встреча с представителем Российской Федерации в Севастополе. Мы обсуждали взаимоотношения между Крымом и Татарстаном, и вдруг он мне сказал, что уполномочен пригласить меня на встречу с Путиным. Я спросил, о чем же мы будем говорить. Он сказал, что о будущем Крыма. Я ответил, что не понимаю, почему это соседняя страна будет обсуждать будущее украинской территории. И отказался.

 

Когда начались известные события, из Москвы снова поступило предложение о встрече. Но на это раз совсем другого характера. Сначала это было приглашение от экс-президента Татарстана [Минтимера] Шаймиева. Я согласился, но через день он мне сказал, что Путин узнал об этом и тоже хочет встретиться. Я опять отказался. Мне было не о чем с ним говорить – территория Крыма уже была оккупирована. Это было 12-го марта.

 

А 16-го марта состоялся так называемый референдум. В этот день меня в Крыму уже не было. Мы вместе с Рефатом Чубаровым летели в Анкару, потому что президент Турции хотел знать о развитии событий. Днем мы сошли с трапа самолета и увидели в интернете, что около 60% жителей Крыма уже проголосовали. Я тогда сказал, что к вечеру наверняка будет 120%, не меньше. Но они оказались скромнее: сказали, что пришли 85%. И из них 95% высказались «за» присоединение к России.

 

Это была абсолютная ложь. У нас есть возможность контролировать электоральное поведение наших соотечественников, на всех участках у нас есть крымские татары, которые наблюдают и пофамильно знают, кто идет на голосование. Так вот, мы подсчитали: из 180 тыс. крымских татар, имеющих право голосовать, в этом референдуме приняли участие от 900 до 1200 человек. Среди русскоязычного населения активность была большей, но все равно не такой, как говорили официальные цифры. Да и вообще, на территории Крыма даже в самые жаркие моменты процент участия в выборах никогда не превышал 60%. А на последних парламентских он был около 48%. Поэтому мы начали выяснять, как же на самом деле проходил этот референдум, изучали информацию из разных источников. Пришли к выводу, что реальная явка была не более 40%.

Первое, что сделали оккупанты – полностью взяли под контроль все средства информации. Перестали вещать украинские каналы, вместо них появились российские.
 

Но самое интересное было потом. Мы получили точную информацию – это было секретное донесение местного отделения ФСБ своему начальству в Москве. Знаете, Россия – настолько коррумпированная страна, что они предлагали нам купить этот документ. Там было написано, что в референдуме участвовало всего 34,2%.

 

Позже один российский правозащитник очень саркастично высказался: «Дорогие крымчане, поздравляю вас с успешным проведением референдума и присоединением к Российской Федерации. Но запомните: это последний референдум в вашей жизни». И действительно, сейчас разговоры о каком-либо референдуме по поводу статуса Крыма, к сожалению, рассматриваются как посягательство на территориальную целостность РФ.

 

Телеканал ATR

Первое, что сделали оккупанты – полностью взяли под контроль все средства информации. Перестали вещать украинские каналы, вместо них появились российские. Делалось это так: приходила «самооборона», захватывала, ставила новое руководство. В Крыму существовал крымско-татарский частный независимый канал ATR – его тоже закрыли. Он не был слишком боевым, не призывал к борьбе с оккупантами. Но был очень интересным, культурным и стал в Крыму очень популярен. Это был единственный канал, который в период оккупации вещал на трех языках: в основном на русском, частично на крымско-татарском и обязательно немного на украинском, что очень раздражало оккупантов. Их враждебность к украинскому была даже большей, чем к крымско-татарскому. Теперь в Крыму атмосфера страха. Рост доносительства напоминает 37-й год. Люди боятся разговаривать друг с другом.

 

До 18-го апреля прошлого года люди должны были определиться, сохраняют они украинское гражданство или нет. Если да, то им нужно было написать соответствующее заявление, а кто этого не делал – автоматически становились гражданами Российской Федерации.

 

Но самое интересное вот в чем: в заявлении было два пункта. Человек подтверждал, что он осознает, что Крым является частью РФ на основе договора – то есть ни оккупации, ни захвата не было. И второе: человек, сохраняющий украинское гражданство, согласен с тем, что он является на территории Крыма иностранцем. Это значит, что каждые 90 дней он обязан выезжать из Крыма в другую страну, а при возвращении должен обращаться к оккупационным властям, чтобы они пустили его домой, к своей семье. Человек без российского паспорта не имеет права занимать государственные должности. Человек может при смерти лежать, а в больнице у него спрашивают российский паспорт – без него не помогут. Это цинизм и низость. 


comments powered by Disqus