28 листопада 2014

Искусство понимать: семь вопросов и ответов о contemporary art

30 ноября у наших друзей из Киевской академии медиа искусств пройдет восьмичасовой мастер-класс «Современное искусство: художники, кураторы, институции». Его спикерами будут Ольга Балашова, Мария Ланько и Лизавета Герман – независимые кураторы, лекторы и арт-критики, которые последние десять лет своей жизни профессионально занимаются этой сферой. Специально для Platfor.ma они ответили на вопросы о том, как и зачем понимать современное искусство.

 

 

– Если зайти в книжный магазин при любом музее современного искусства в Европе, можно найти как минимум с десяток книг с заголовками из серии: «Почему твой ребенок так не может», «Понимая современное искусство» и так далее. Почему современное искусство – это так сложно и требует дополнительных усилий для понимания?

 

Мария Ланько

М.Л.: Искусство, причем не важно, современное оно или классическое – это визуальный язык, средство коммуникации. Для того, чтобы научиться говорить на любом языке, необходимо его выучить, и для этого недостаточно просто мастерски имитировать звуки. Нужно понять, как этот язык устроен. То же самое можно сказать и о визуальном языке искусства. Нужно научиться его декодировать, а сделать это можно, только опираясь на историю искусства. Причем, как только вы приблизитесь к пониманию языка современного искусства, вы поймете, что ничего сложного в нем нет. В отличие от классического.

 

Ольга Балашов

О.Б. Да, они отличаются примерно как современный английский язык и латынь. И тот, и другой можно изучить досконально, но говорить на латыни в наши дни будет довольно проблематично.  Добавлю еще, что единственным обязательным условием изучения языка искусства является только желание его изучить. А это значит, что нужно попросту забыть о том, что вы уже являетесь экспертом во всех искусствах и умеете с легкостью навешивать ярлыки: «я тоже так могу/мой ребенок так может», «это развод, они просто рисовать не умеют», «это не искусство». Все они из области абсурда, это все равно, что при изучении французского начать возмущаться: «Да эти французы вообще писать не умеют, вон у них сколько лишних букв в каждом слове».

 

– Есть ли универсальный критерий, по которому, глядя на произведение современного искусства, можно сказать, хорошая эта работа или нет? Имеют ли право в данном случае звучать оценки характера «нравится/не нравится»?

 

Лизавета Герман

Л.Г.: Конечно, таких критериев нет, особенно когда речь идет о современной практике искусства. Тут нужно учитывать огромное количество факторов, а более точно судить об искусстве поможет только солидный зрительный опыт.

 

М.Л.: И этот опыт должен быть не пассивным, а активным. Это значит, что каждый раз, когда вы имеете дело с произведением искусства в музейном или галерейном контексте, стоит спрашивать себя: «А почему это произведение считается хорошим?», «Что делает это произведение интересным?», «А что еще сделал его автор, как это произведение вписывается в его практику и шире – в практику искусства?» А дальше нужно искать ответы на эти вопросы во всех доступных источниках.

 

О.Б. Особенно стоит прислушиваться к своей интуиции. Если вам показалась интересной какая-то работа, потрудитесь узнать, кто ее автор и что он еще делает, почитайте, что о нем пишут и говорят авторитетные исследователи, попробуйте соотнести это со своим опытом. То же самое и, наверное, еще более важно на первых этапах делать с работами, которые кажутся вам верхом бессмысленности.

 

– Кажется, что в отличие от литературы, музыки и кино, современное искусство и, может быть, еще фэшн-индустрия в Украине развивается и набирает хоть какие-то обороты. Так ли это и с чем это связано по вашему мнению?

 

О.Б. Я могу сказать, что за последние 10-15 лет украинское искусство действительно совершило квантовый скачок. Появилось множество интересных художников, больших институций и даже своя биеннале. Весь этот процесс еще очень рано называть индустрией, потому что случился он скорее вопреки, чем благодаря: у нас по-прежнему нет двух важнейших составляющих художественного процесса. Во-первых, образования – Украине до сих пор ни за какие деньги невозможно получить современное художественное образование. Во-вторых, музея – есть множество выставочных центров и различных арт-площадок с периодическими выставками, но нет музея со своей продуманной программой и коллекцией современного искусства, где украинский контекст можно было бы увидеть через призму происходящих в мире процессов.

 

– Можете назвать самых актуальных и интересных художников в Украине сейчас? Чем они так хороши и почему достойны внимания?

 

Л.Г.: В искусстве не работают рейтинги, хоть самые разные отечественные журналы и пытаются их постоянно делать. Просто есть художники, за которыми нам интересно следить. Но это очень субъективно, потому что если вы спросите других украинских кураторов, они назовут другие имена и это не значит, что кто-то из нас будет не прав.

 

О.Б. Некоторые из них принадлежат к старшему поколению, как, например, Тиберий Сильваши, который, оставаясь верным однажды выбранному методу абстракции, до сих пор совершает открытия в этой области. К тому же Тиберий – один из самых интересных собеседников.

 

М.Л. Открытием прошлого года для нас стала львовская и ужгородская художественные сцены,     с которой мы по-настоящему познакомились благодаря сотрудничеству с художниками из «Открытой группы» в рамках нашего проекта Открытый архив.

 

– Может ли (если это еще не случилось) современное украинское искусство конкурировать с иностранным?

 

Л.Г. А может ли украинская экономика конкурировать с иностранной? Если речь о рыночной конкуренции, то мы все знаем ответ на этот вопрос. Другое дело, может ли быть украинское искусство интересно в мировом контексте. Ответ утвердительный.

 

О.Б. Несмотря на то, что в украинских художественных академиях продолжают обучать исключительно постсоветскому диалекту, наши художники уже давно самостоятельно научились говорить на международном языке искусства. А если их могут понять, то вопрос только в том, о чем они будут говорить, чтобы быть интересными. Тут работают общие правила коммуникации. Особенности украинской ментальности могут быть интересны в мире (и сейчас этот интерес действительно на пике в связи с последними событиями), но едва ли это может продлится долго. Потому что если ваш собеседник говорит только о себе – вы будете слушать его какое-то время, а потом обратитесь к обсуждению более актуальных для вас тем с другими людьми. То же самое и в искусстве. Необходимо постоянно пребывать в глобальном контексте, чтобы соотносить с ним собственный опыт и чувствовать, как и о чем нужно говорить, чтобы тебя услышали поняли максимально точно.

 

– Назовите, пожалуйста, самую крутую работу последнего времени. В чем ее сила?

 

М.Л. Все дело в том, что современная практика искусства больше не о произведениях, а о художниках. Искусство уже давно не состоит из отдельных произведений, оно складывается из последовательных художественных практик отдельных художников. Потому назвать одну такую работу попросту невозможно.

 

– Над чем вы сейчас работаете?

 

Л.Г. Мы работаем одновременно в нескольких направлениях. Нам интересно, как мыслят и о чем думают художники нашего поколения, живущие с нами в одном времени и пространстве. Мы с Машей, например, вчера открыли выставку в здании МИДа, в которой через практики отдельных авторов говорим о вытесненных из публичного и политического поля идентичностях и социальных проблемах. Это первый опыт такого сотрудничества с государственной институцией, который оказался очень интересным как для нас самих, так и для команды министерства, которая нас пригласила.

 

М.Л. Еще один вектор, который нас интересует – попытка прояснить прошлое нашего искусства. Украинской истории искусства до сих пор не существует, есть только бесконечное множество практически апокрифических преданий из разных регионов, никак не связанных между собой. И мы пытаемся реконструировать ее доступными для нас методами. Очень большая часть нашей кураторской практики посвящена исследованию украинского искусства, его истории и современному контексту.

 

О.Б. Наверное, самый интересный проект, над которым нам приходилось работать в последнее время, это искусство украинских шестидесятников. Это исследование феномена шестидесятничества в визуальном искусстве, по итогам которого будет издана книга.


comments powered by Disqus