13 березня 2015

Адам Михник: «В Берлине и Париже понимают, что Путин в ловушке»

Лауреат премии «За свободу» французского ПЕН-клуба, Международной премии Эразмус, премии сообщества Европейских журналистов, публицист, диссидент, политзаключенный, активист профсоюзного движения «Солидарность», основатель и главный редактор влиятельного польского издания «Ґазета Виборча» – Адам Михник дал открытую лекцию, организованную правозащитным центром «Поступ». Его самые интересные мысли о  стратегиях и реформах в Польше, о том, с какими угрозами сталкиваются европейские страны и том, в какой ситуации находится Путин – в материале Platfor.ma.

 

Фотографія: facebook.com

О реформах в Польше

26 лет тому назад никто из нас не думал, что уже приходит конец коммунизма. Польша пережила период военного положения, многие из нас были в тюрьме и в подполье. И тут мы ввели идею компромисса. Это оказалось возможно, потому что для польских демократов было два бесспорных авторитета: Папа Римский Иоанн Павел II и Лех Валенса. Мы были разные, мы между собой спорили, и это был первый наш серьезный компромисс. Другой компромисс был между той оппозицией, у которой были корни рационализма, и католической церковью, католическим обществом. Эти два мира нашли компромисс в борьбе с тоталитарным режимом.

 

И третий очень сложный компромисс произошел с коммунистами, которые были у власти. Мы себе поставили такой вопрос: либо они постсоветские коммунисты, либо советские. Мы посмотрели, например, на литовскую политику, где Бразаускас (Альгидрас Бразаускас. – литовский политик, трансформировавший Компартию в социал-демократическую силу) с одной стороны был абсолютный коммунист, но с другой был литовский патриот, мы подумали, что возможно и в Польше мы можем найти что-то такое.

 

Когда в Польшу пришла перестройка, абсолютное большинство не верило, что это дело серьезное. Ни лидеры Солидарности, ни лидеры Компартии не думали, что будет что-то серьезное. Но сегодня благодаря реформам Бальцеровича (Лешек Бальцерович. – идеолог реформ «шоковой терапии») у нас плюс-минус здоровая экономика. Это был очень трудный момент, потому что было множество случаев социальных протестов. Реформы Бальцеровича были для нас ударом по нашей религии: заводам, предприятиям, металлургам, шахтерам. Борьба принесла Польше свободу и открыла дверь к реформам – но они стали первой жертвой этих изменений. Когда я об этом первый раз рассказал в Москве, ко мне подошел один из советников Горбачева, и сказал: «Адам, не говори таких вещей, потому что после такого никто уже не пойдет на реформы».

С первого дня нам было очевидно, что нужно идти в западные институты – в НАТО и Евросоюз
Фотографія: facebook.com
 

Мы видим много аналогий между трансформацией Польши и Украиной. С первого дня нам было очевидно, что нужно идти в западные институты – в НАТО и Евросоюз. Во время референдума были очень тяжелые дебаты, потому что кроме евроэнтузиастов были и евроскептики. Но, в конце концов, сегодня никто в Польше не скажет, что идти в Евросоюз и НАТО было ошибкой. Очень важно то, что в Польше, несмотря на разные конфликты, дебаты и тому подобное, практически не было логики реванша. Не было такого, что «из-за того, что мы были в оппозиции и сидели в тюрьме, теперь будем вас, скоты, сажать в тюрьму!» В этом смысле в Польше антикоммунизм с большевистским лицом, большевистской жестокостью и большевистской бессмысленностью проиграл. Я уверен, что даже, наверное, в Украине есть такие дискуссии, и у наших коллег в Москве тоже. Я думаю, что это ошибка, что нельзя организовать социально-интеллектуальное движение на основе ненависти. В конце концов, это момент возможности для плохих людей, которые ищут возможности сделать карьеру посредством унижений и репрессирования других.

 

В Польше были споры вокруг люстрации. Я уже говорил, что я с первого дня был противником этого. Я думаю, что архивы КГБ – это не Библия, где пишут только правду. Дошло до того, что эти люстраторы нашли какие-то досье, и сказали всему миру, что наш лидер Лех Валенса был стукачом. Он никогда стукачом не был, и никого не предал, чтобы его так унижать! Это было страшно. Я был редактором газеты, и сказал, что мы не будем люстрировать и не будем печатать информацию, которую наши кгбисты приготовили как компроматы на своих врагов. 

 

Об угрозах для Польши и Украины

Где же сейчас самые главные угрозы и ловушки для стран мира? Я бы сказал, что это Путин и его имперская агрессивная политика, его идея суверенной демократии. Вы знаете, что такое суверенная демократия для Путина? Это значит: «Я Путин, имею суверенитет, чтобы сажать в тюрьму того, кого захочу, и никакие Страсбург и Брюссель не будут мне в этом мешать». Я думаю, что у Януковича была политика этого же путинского типа.

 

С одной стороны, венгерский премьер Виктор Орбан – путинист с антикоммунистическим лозунгом, ему близка путинская модель власти. А с другой стороны, Берлускони - это авторитаризм и невероятная коррупция. Это две ловушки для современной Европы. Если посмотрим на то, куда идут эти тенденции, то окажется, что это этнический национализм, часто близкий к расизму. Например, в Москве очень уважают Кадырова, потому что он бандит. Вспоминается анекдот. «Хочу поменять лицо кавказской национальности на жидовскую морду». Это значит расизм малого типа. Но это мы видим и в Западной Европе. Если кто-то у нас говорит: «Польша для настоящих поляков», я абсолютно уверен, что это настоящий фашист.

Вы знаете, что такое суверенная демократия для Путина? Это значит: «Я Путин, имею суверенитет, чтобы сажать в тюрьму того, кого захочу»
Фотографія: facebook.com
 

Мы видим разные угрозы. Я уверен, что авторитарный проект – это мечта иметь Китай в России, Китай в Будапеште, и есть такие, которые хотят иметь Китай в Варшаве. Я думаю, что Китая не будет, но авторитарный строй возможен. Самый опасный – это такая борьба против коррупции, что результатом становится победа политика вроде Лукашенко. Я вижу и в Польше, и в других странах политиков схожего типа. Но, в конце концов, на сегодня наибольшей опасностью является Путин.

 

Об отношении Запада к ситуации

Я очень счастлив, что именно польский министр привез в Киев министров иностранных дел Германии и Франции, и обратил внимание, что агрессия России – это уже европейская международная проблема. Но что будет, я не знаю. На Западе есть страх. Они боятся войны, и я это понимаю. Я думаю, что многое зависит от того, что мы теперь увидим. Это не конец, ситуация лишь заморожена. По-моему, Путин не может идти ни вперед, ни назад. Потому что, если он пойдет вперед, реакция Запада будет очень мощной, а если пойдет назад, то боевики ему скажут: «Владимир Владимирович, вы нас продали! Почему мы не пошли в Днепропетровск, Одессу, Харьков? Зачем назад, если у нас такая сила». И в этом смысле он в ловушке. Я думаю, что в Берлине и Париже понимают, что Путин в ловушке, и они понимают, что война – это не его интерес, и не интерес российского государства. Но что будет дальше, мы не знаем, потому что есть две логики: логика страха и логика протеста, сопротивления. 

 

Я боялся того, что могло бы начаться в Польше по поводу Украины. Потому что у нас были некие украинофобские тенденции вокруг того, что происходило в 1943-1944 году. Но я должен сказать, что до сих пор политики моего государства и общественное мнение в моей стране не озвучило ни одного критического предложения. Это просто фантастика. Еще четыре года тому назад я учавствовал в одной книжной ярмарке, и там сказал: «Я не советую украинским историкам и читателям писать биографии Бандеры, только читая документы КГБ». Ничего страшного не сказал. Но после возвращения домой я прочел в польской газете, что «Михник сказал открыто – он человек Бендеры». Такие мнения до сих пор существуют. Но на сегодняшний день абсолютное большинство в моей стране проукраинское.

 

А напоследок – анекдот:

В Москве Рабиновичу говорят:

– Абрам Моисеевич, вы знаете, говорят, что у вас в Украине у власти фашисты, бандиты, воры, это правда?

– Нет, нет, только в Крыму.


comments powered by Disqus