30 березня 2015

«Живая библиотека»: истории пяти людей с необычными судьбами

В рамках фестиваля Docudays UA состоялась «Живая библиотека» — формат, в котором книгами выступают люди с необычными судьбами. Так, придя в эту«библиотеку», Platfor.ma поговорила с ребенком войны, девушкой с инвалидностью, полиамуром, бывшим заключенным и человеком, побывавшим в плену у сепаратистов.

 

Фотографія: shutterstock.com
 

Вячеслав, пережил плен

Луганчанин, раньше работал журналистом, теперь – в волонтерской организации «Восток SOS». С сыном и женой переехал в Киев после того, как побывал в плену у сепаратистов.

 

 

25 мая прошлого года, в день президентских выборов, я с коллегой поехал на север области – эта часть всегда оставалась украинской. Мы вели прямую трансляцию для львовского телеканала ZIK. Недалеко от Счастья на сепаратистских блокпостах нас начали обыскивать. Нашли карту, самую простую – контур области, где я отметил наш маршрут. Нас сразу же обвинили в шпионаже.

 

Меня ударили автоматом по затылку, и я потерял сознание. Отвезли в захваченное здание СБУ и требовали, чтобы мы на камеру признались в том, что мы шпионы. Мой коллега не выдержал, и я его не сужу. Не знаю, каким чудом, но я выстоял. Мы пробыли там два с половиной дня. Чтобы вытащить нас оттуда, мои друзья и знакомые договаривались через местных бандитов.

 

Меня забрали в луганскую больницу – у меня была отбита спина, сломано ребро. Увидев это, врач позвонил в СБУ, откуда меня только отпустили, и вызвал их опять. За мной уже ехали, но мои друзья успели меня перехватить и отправили в Киев под чужой фамилией. В местной больнице я провел три недели. Волонтеры приносили мне борщ, моему ребенку – книжки. Бабушки на рынке, узнав, что мы из Луганска, начинали плакать и угощать ягодами.

 

А в Луганске соседи и знакомые верят, что я шпион. Безусловно, нам будет сложно смотреть друг другу в глаза и жить бок о бок, когда я вернусь обратно. Но я очень надеюсь на это. Пусть это и будет нескоро.

 

Максим, полиамур

Быть полиамуром – значит иметь отношения с несколькими партнерами одновременно. У Максима их два: с одним они вместе уже 11 лет, с другим – полтора года.

 

 

Мне говорят: зачем придумывать какую-то идеологию, чтобы заняться сексом с кем захочешь? Но полиамурные отношения – это совсем о другом. Это не измена и не извращение – так же, как и гетеросексуальные, они подразумевают набор морально-этических правил. Главное из них – договоренность и согласие всех партнеров.

 

С моим первым партнером мы вместе 11 лет. Мы вместе живем, у нас сложился общий быт. Но полтора года назад я встретил другого - и тоже полюбил его. Они оба стали мне одинаково дороги, и я не хотел выбирать. Мне повезло, что второй партнер немного знал о полиамурных отношениях.

 

Я не стал меньше любить первого и не собирался никуда уходить. К счастью, со временем он это принял. Ведь мы не должны отказываться от любви только потому, что на нас давит общественное мнение. Я могу сравнить эти отношения с дружбой. Вы же не общаетесь только с одним другом, правда? У вас их несколько, и вы одинаково цените каждого из них.

 

Родители не знают о моих партнерах, так же, как и о моей сексуальной ориентации. Близкие друзья в курсе, но большинство из них не понимают таких отношений. Они живут в мире, где все должны быть по парам, и считают это единственной допустимой нормой. Они уверены, что я разлюбил своего первого парня. Я пытаюсь объяснять, что это не так.

 

Я не чувствую себя изолированным. Более того, думаю, что общество станет к нам толерантнее, если  мы не будем скрываться. Не обязательно кричать об этом на каждом шагу, но близким открываться стоит. Да, это большие риски – можно потерять друзей, поссориться с родственниками. Но ведь есть и шанс получить от них поддержку.

 

Виктория Антонович, человек с инвалидностью

Она готова развенчать миф о том, что люди с ДЦП – неполноценные. Не ждет от людей сочувствия и доказывает, что со всем может справиться самостоятельно.

 

 

Я делаю то же, что и все люди – гуляю с собакой, хожу в магазин, готовлю кушать. Если вы думаете, что я каждый день думаю мрачные мысли и терплю постоянные боли, то этого нет.

 

Я живу обычной жизнью. После школы поступила в университет, получила степень магистра. Какое-то время работала по специальности – делопроизводителем. Но мне это наскучило, и я начала искать возможность реализовать свой творческий потенциал. Так я нашла работу редактора в благотворительной организации, которая помогает инвалидам.

 

Больше всего я не люблю, когда меня пристально рассматривают – наверное, это из-за того, что я не очень ровно хожу и неразборчиво разговариваю. Я стараюсь не обращать на это внимания и спокойно заниматься своим делом. Успокаиваю себя тем, что люди, увидев что-то новое, рассматривают это с интересом. Они не сталкиваются с инвалидами каждый день, поэтому это нормально. Друзья говорят мне: представь, что у тебя зеленые волосы – люди ведь рассматривают не тебя, а твою прическу.

 

Ко всему остальному можно легко приспособиться. Например, из-за того, что я быстро устаю, у меня неполный рабочий день. Иногда мне уступают место в транспорте, иногда делают поблажки на работе. Но никто не плачет надо мной и не считает меня несчастной. Некоторые даже восхищаются. Хотя я не считаю, что делаю что-то особенное. У меня пока нет семьи и детей, поэтому я стараюсь вести активный образ жизни. Просто жить, как все.

 

Аня, дитя войны

Родом из Луганска, летом с семьей уехала в Дебальцево. Последние несколько месяцев живет в Броварах Киевской области. Там ходит в седьмой класс.

 

 

Первое время там мне было страшно не за себя, а за близких. Очень пугала неизвестность – ты только сидишь и ждешь, что [убъют] или тебя, или их. Иногда казалось, что лучше бы уже всех вместе.

 

Я даже ходила в библиотеку под обстрелами. Там окна выходили на главную улицу, вдруг вижу – едет колонна танков. Ну едет и едет, думаю. А потом смотрю – на танке написано «Анюта». Вот кто ещё может таким похвастаться?

 

В моей новой школе таких, как я немного – до десяти человек. Когда я пришла в класс, мне задавали только два вопроса: видела ли я танки и сидела ли я в погребе. Даже имя не успели спросить. Но приняли меня хорошо, мы подружились.

 

Я бы хотела вернуться в Луганск, но совсем ненадолго. Жить мне там больше не хочется. Я замечаю, что здесь меня любят и ценят гораздо больше, чем там. Не знаю, повзрослела ли я за это время, но у меня полностью поменялись планы на жизнь. Раньше я мечтала приехать в Киев и прогуляться по Крещатику,  а сейчас хожу здесь и думаю – ну и что? Мы не ценили того, что у нас было. Это я не о деньгах и домах, а об отношениях. Сейчас я больше всего хочу увидеть своих родных – в Луганске остались мои друзья, родная бабушка, родственники.

 

Андрей Диденко, бывший заключенный

Его вынудили признаться в том, чего он не совершал, и бросили за решетку на восемь лет. За это время он научился отстаивать свои права и теперь учит это делать других.

 

 

Трое суток меня били и требовали во всем сознаться. А я не понимал, в чем во всем – они даже не сказали мне. Потом я узнал, что меня обвиняют в ряде преступлений: хищение в особо крупных размерах, нелегальное хранение оружия…

 

У меня было алиби – в день преступления я физически был в другом месте. Я надеялся, что дело попадет в руки адекватному следователю, и он во всем разберется. Тогда я ещё не понимал, что такое права человека и как за них бороться.  Я не осознавал, что это – мое оружие.

 

На пятый день мне дали бесплатного адвоката. Позже я узнал, что у него было прозвище «Вася лишний год». Всем, кого он защищал, давали на один год больше. Я мог бы от него отказаться, но решил, что это будет неправильно. Я лично писал от его имени все ходатайства и жалобы и требовал, чтобы он все делал в правильной последовательности. Я не думал, что судья возьмет на себя ответственность признать меня виновным при полном отсутствии доказательств. Но мне дали восемь лет.

 

Уже за решеткой я стал защищать не только свои, но и права других людей. Я изучал чужие дела, писал документы, готовил людей к суду, объяснял им, какую позицию занимать. Позже устраивал акции протеста и организовывал международные круглые столы на свободе. За это меня объявили злостным нарушителем режима и посадили в одиночную камеру. Там я провел почти все время.

 

Я ни о чем не жалею, даже немного рад, что так случилось. За эти годы у меня полностью изменились жизненные приоритеты. Я надеюсь, что докажу людям, что за свои права нужно  бороться. Как только мы все это поймем, мир вокруг нас изменится.

 

Фото – Катя Демская, Наталка Дяченко


comments powered by Disqus