Вчора, 9 листопада 2015

«Искусство ради искусства – это позапрошлый век»: беседа Марины Щербенко и Кати Тейлор

Недавно в Киеве завершился очередной этап конкурса молодых украинских художников МУХi 2015. После определения десяти финалистов основатель конкурса Марина Щербенко и один из его экспертов, арт-менеджер Катерина Тейлор специально для Platfor.ma поговорили о том, что художникам нельзя давать повторяться, почему для успешного проекта недостаточно просто взять резонансную тему и том, о чем вообще современное украинское искусство.

 

Фотографія: Arsenii Gerasymenko/jetsetter.ua

Марина Щербенко: Как арт-менеджер, активный деятель искусств, ты чаще всего работаешь с молодыми художниками. Сразу напрашивается вопрос: почему? Ведь в сотрудничестве с ними есть определенные риски. Основные связаны с возрастом – до 35 лет человек как личность активно формируется. Он за это время может даже передумать быть художником, заняться чем-то другим. А ты вкладываешь свои силы в развитие, в формирование нового имени, в обучение…

 

Катерина Тейлор: Пожалуй, передача знаний – это самое интересное и ценное, что может быть. Все, что мне удалось увидеть в мировых музеях и на биеннале, услышать в разговорах с кураторами, музейщиками, галеристами и лучшими ныне живущими западными художниками – это драгоценный опыт. У начинающих авторов его нет. Это не значит, что они лучше или хуже меня. Просто бывает так, что то, что художник хочет сделать, уже было, и в его высказывании ничего нового нет. И тогда нужно направить его в какое-то другое русло, чтобы он сделал что-то уникальное.

 

Есть множество талантливых людей, которые не знают, как себя применить, или начинают действовать так, как действуют все остальные. Оканчивают художественную академию, и вместо того, чтобы использовать мировой опыт, пытаются найти ответы на вечные вопросы. Отсюда возникают сложные концепции, авторские заумные тексты, которые невозможно читать. Зачастую такое искусство никак не связано с окружающим миром. Это искусство ради искусства, позапрошлый век. Нельзя просто написать абстракцию, невежественно игнорируя тот факт, что Джексон Поллок и еще тысяча человек уже сделали это более 60 лет назад. Нужно либо сделать Поллоку комплимент и вложить другие смыслы в свое произведение, либо создать что-то совершенно другое, связанное с современностью.

 

Историю искусства нужно знать хотя бы для того, чтобы никогда не повторять то, что уже было сделано. Мне кажется, многие украинские молодые авторы этого не понимают. И если я вижу что-то вопиющее, то стараюсь, не навязывая свое мнение, подсказать, что лучше пойти не прямо, а направо.

 

 

М: Но ты не провоцируешь художника к тому, чтобы он покинул свой мир, а скорее просто передаешь эти знания?

 

К: Почему же. Я в том числе критикую. Говорю, если это откровенно плохо. И, как мне кажется, это тоже важно, потому что мы работаем не просто как посредники, но скорее как фильтр. Есть, скажем, круг коллекционеров, с которыми ты общаешься. И ты никогда не покажешь им такое себе искусство. Проще говоря, из 100% всего, что тебе приносят, ты показываешь 5. Но эти 5 – исключительные вещи.

 

М: Да, и наш проект МУХі – это тоже определенный инструмент для того, чтобы провести отбор на самом начальном этапе, когда художники еще только набираются смелости высказаться, но уже стремятся получить признание и профессиональной среды, и обычного зрителя.

 

К: Мне кажется, что подобные конкурсы показывают занимательную динамику. Несколько лет назад мы готовили Киевский скульптурный проект. Среди прочего в рамках проекта проходил конкурс, на который украинцы прислали около 200 проектов.  А потом в 2013 мы устроили резиденцию для художников KYIVAIR, куда тоже прислали 150 заявок. Честно скажу, что большая их часть были очень слабыми идеями. Уверена, ты тоже можешь проследить определенную динамику, начиная с первого конкурса МУХі 2010 года. В последнее время возникла конкурентная среда, что повлияло на качество произведений. В этом контексте очень важны и премия PinchukArtCentre, и МУХi, и другие.

 

М: Действительно, я с тобой согласна. Я не буду сейчас акцентировать внимание на том, выше или ниже уровень заявок на конкурс в этом году по сравнению с прошлыми, скорее мне интересно, как поменялось качественное наполнение заявок, поданных на конкурс. И я могу отметить, что в этом году больше художников, которые, несмотря на свою молодость и то, что это их первые шаги, несмотря на то, что они в своем большинстве окончили традиционную художественную академию, используют современный визуальный язык, который будет понят в мире, ориентированном на глобализацию.

 

К: Последние два года сильно изменили всех нас. Художники тоже стали более социально-ответственными, сознательными.

 

М: Да, и украинское общество продолжает меняться, люди все более восприимчивы и терпимы, готовы принимать новое и хотят учиться, узнавать и понимать современное искусство. Конкурс МУХi тоже изменился со времени его основания в 2009 году. В этом году мы сформировали новую экспертную комиссию, где, кстати, я уже не являюсь экспертом.

 

К: Но признайся, что просмотрела все заявки.

  • Фотографія: Дарья Кольцова. Парадный сервиз для царя народной республики
  • Фотографія: Дарья Кольцова. Парадный сервиз для царя народной республики
  • Фотографія: Ома Шу. Все поросло бурьяном
  • Фотографія: Суповои Набор. Черныи Олимп
  • Фотографія: Суповои Набор. Черныи Олимп
  • Фотографія: Суповои Набор. Черныи Олимп
  • Фотографія: Ярина Шумська. Временные рассчеты

М: Конечно, но как основатель конкурса, я решила не влиять на процесс и результат отбора. Я сейчас работаю приглашенным экспертом в конкурсе Халупецкого в Чехии. Эта страна, несмотря на то, что тоже из соцлагеря, сохранив зажатость, которую ей дал этот исторический бэкграунд, намного быстрее и качественнее развивается. Заявки чехов внешне – более современные, но там есть другая проблема: поверхностность. Они используют современные материалы и технологии при создании работы, но тема, выбранная художником, часто остается не раскрытой. Нет ощущения эмоционального проникновения в работе, в раскрытии замысла, в художественном высказывании.

 

М: Катя, мне было бы еще интересно услышать от тебя мнение о работе в рамках конкурса. Что ты вынесла из этого опыта для себя? Каковы твои наблюдения, исходя из работы над заявками, и результат, в который ты вложилась как эксперт?

 

К: Были смешные проекты, плохо сделанные, плохо написанные, откровенно бестолковые. Но были и отличные, продуманные. Полагаю, в том числе потому, что в Украину стали привозить больше хороших содержательных, и менее показушных выставок. В какой-то момент стало важно не просто открыть фотовыставку, но привезти фотографа, не просто показать кино, а привезти режиссера. Повысился общий уровень культуры.  И такие проекты, как нынешняя Киевская биеннале, например, дают отличное представление художнику о том, каким может быть современное искусство.

 

Было действительно сложно выбрать лишь десять проектов. Мне понравилось значительно большее число, и, я надеюсь, что они будут реализованы так же хорошо, как были прописаны в идее. Но что меня потрясло – это массовая эксплуатация темы войны.

 

М: Ты опередила мой вопрос!

 

К: Понятно, что есть какие-то азы того, как стать современным художником, этим кишит интернет. Помимо того, что каждый художник желает знать, где сидит фазан, он еще знает, что нужно схватиться за социальную тему и использовать новые медиа. И вот он берет эти два ингредиента, перемешивает – и получается очень плохой коктейль. Потому что недостаточно просто взять актуальную тему. Нужно в ней разобраться.

 

С этим, к сожалению, ничего нельзя сделать, кроме как отделять зерна от плевел, что и делается благодаря конкурсам. За последние годы ты открыла много хороших имен. Например, Машу Куликовскую (об акции которой в Москве мы уже писали. – Platfor.ma), Даниила Галкина, Назара Билыка. Но 95% заявок (и в этом конкурсе в том числе), как мне кажется, созданы по принципу «я сам не понимаю, что я делаю, но я продолжаю, потому что это тренд».

 

М: Как показал мой прошлый опыт, чем меньше номинантов, тем больше возможности добиться качества в работе с ними. В последнем из конкурсов у нас было 27 финалистов, в лице которых мы получили новых сильных художников: Терезу Барабаш, Виктора Мельничука, Екатерину Ермолаеву (Михалыч), Ольгу Селищеву, участников Открытой группы, Павла Ковача, Юрия Билея, Евгения Самборского. Ребята из Открытой группы за последние два года заметно выросли, в этом году представляли Украину на Венецианской биеннале (о резонансной акции украинцев можно прочесть здесь. – Platfor.ma).

 

К: А ты даешь им дополнительные возможности, помимо выставки? Они же не просто появились и начали творить?

 

М: Да, практически все, кого мы с тобой уже назвали, – это художники, которые впоследствии сделали ряд персональных проектов в наших институциях, и мы продолжаем активно сотрудничать в рамках моих кураторских, групповых проектов. Не у всех молодых художников персональные выставки получаются сразу, далеко не каждый может сам заполнить выставочное пространство арт центра, чтобы высказаться и сделать это качественно.

 

К: ...чтобы это высказываение было содержательным.

 

М: И не только содержательным. Как мы уже говорили, важна подача. Не все могут правильно оформить проект в первый раз без поддержки. Поэтому пробуют сначала реализовывать свой потенциал в групповых проектах, а затем приносят идеи, разработки, макеты персональных... И кого-то нужно больше направлять, а кому-то – предоставить полную свободу и ресурс институции, без жесткого кураторского надзора. И в результате нескольких лет совместной работы мы получаем молодых, но опытных художников, которые выходят за пределы сотрудничества с одной институцией и начинают пробовать себя на других площадках. Для молодых художников это очень важный показатель, оценка их уровня, возможность развиваться, наполнять портфолио. Но вернемся к конкурсу этого года. Кого ты хотела бы назвать из художников, попавших в шорт-лист номинантов?

 

 

К: Я бы хотела выделить работы Даны Косминой, Ярины Шумской, Омы Шу. В целом, в конкурсе получился хороший баланс между концептуальными и художественными проектами, региональными и столичными, опять же соблюдено гендерное равенство.

 

М: Вот, группа «Суповой набор» тоже интересные ребята.

 

К: Я, конечно, в этом смысле очень ангажирована. Потому что их проект «Черный олимп» – про Донбасс (Катерина родом из Луганска. – Platfor.ma).

 

М: Да, как раз та тема, о которой мы говорили, где легко можно спекулировать чувствами зрителя. Но, с другой стороны, не говорить на эту тему нельзя.

 

К: Конкретно этот проект удачный. Хотя бы потому что киевляне зачастую, сидя в столице, говорят, что в регионах ничего не происходит. А то, что происходит, сделано на низком уровне. Но этот проект создан луганчанами и он отличный. Антропологическое путешествие в глубинку региона с исследованием терриконов. У ребят отличное чувство юмора, потому как восхождение на террикон отлично рифмуется с восхождением, скажем, на Килиманджаро или другую гору, само путешествие куда для многих цель, вдохновение, победа над собой. В то время как покорение террикона не сулит никакой славы и не откроет никакого фантастического вида. Это отличнейший проект, сделанный с черным юмором и художественным вкусом.

 

М: А Дарья Кольцова?

 

К: Мне нравится проект Даши «Парадный сервиз для царя народной республики» с портретами деятелей ЛНР и ДНР на тарелках – он про трагичное, тоже с юмором и отсылкой к истории искусств. Я нахожу в ее работе некие ноты сюрреализма – она берет предмет и лишает его утилитарной функции, возводя в ранг искусства. Кроме того, мне все это напоминает одну из программных работ «Званый ужин» американской феминистки Джуди Чикаго – банкетный стол на 39 персон, каждое место за которым предназначено одной из великих женщин в истории западной цивилизации. То, которое ни одна из них никогда не получит по разным причинам. В проекте Даши тоже есть условное место для каждого лидера несуществующих республик, который никогда не окажется за «столом благополучия».


comments powered by Disqus