Вчора, 3 листопада 2015

«Мы все время чуть-чуть хулиганим»: как прошел Месяц фотографии в Минске

Недавно в Минске завершился второй фестиваль Месяц фотографии. Более 10 тыс. зрителей посетили культурные и образовательные мероприятия, а также выставки фотографов из многих стран мира, в том числе экспозицию именитого Мартина Парра из Magnum. Platfor.ma поговорила с программным директором и руководителем фестиваля Андреем Лянкевичем о том, как зарубежный куратор не дает высыпаться, почему самое страшное – это самоцензура и об украинской фотографии.

 

Фотографія: Ивета Войводе. «Без названия», из серии «Где-то на тропе, что исчезает», 2012-2013

– Судя по программе, у Месяца фотографии нет просветительских амбиций.

 

Андрей Ленкевич

– Не совсем так, амбиций у нас хоть отбавляй. Даже если сравнить с Украиной: у вас нет Месяца фотографии, а у нас есть. Если мы говорим про региональные фестивали, то у нас самый крупный среди всех стран-соседей. В прошлом году образовательная программа состояла из 34 пунктов. У нас каждый день были либо лекции, либо скрининги, либо презентации и так далее. В этот раз мы просто учли прошлый опыт и сократили программу до логического минимума. Потому что аудитория, которая готова приходить и слушать, смотреть и понимать, на каком языке с ними разговаривают – не такая большая. Мы сократили программу, и сейчас на встречи приходят не по 10-20, а по 100 человек.

 

– Может, остальные просто не видели анонс?

 

– Если вы возьмете нашу программу, то увидите длинный список информационных спонсоров. Мы понимаем, сколько людей в Минске интересуются искусством – их не больше 10 тыс. И чтобы с ними связаться, не нужно ничего сверхъестественного, достаточно просто Facebook. Хотя радио и главный интернет-портал в Беларуси постоянно рассказывают про наши выставки, телевидение делает много сюжетов. Я бы по-другому сформулировал: Месяц фотографии не показывает таких красивых фотографических выставок, на которые можно просто прийти и получать первобытное эстетическое удовольствие, как при просмотре условной Моны Лизы. Мы с командой выбираем умные экспозиции и пытаемся таким образом воспитывать аудиторию. Задача минимум – спровоцировать встречу зрителя с фотографией, о существовании которой он и не догадывался. Но в следующем году мы сделаем несколько выставок с красивыми снимками, чтобы человек мог просто прийти и получать красоту, но при этом увидеть и все остальное: важное и серьезное.

 

Основная задача Месяца фотографии в том, чтобы объединить всех игроков культурного поля, все культурные институции Беларуси в одном проекте. Потому что это сейчас очень важно – аккумулировать силы разных игроков: от государственных музеев до независимых галерей, арт-площадок и фотоклубов. У нас нет условного Пинчука, который пришел бы и сказал: вот вам $100 тыс. – делайте фестиваль.

 

– Честно говоря, у нас тоже нет такого условного Пинчука.

 

– Нет, у вас есть условный Пинчук, к которому можно прийти, предложить идею и получить финансирование. У нас это невозможно. Нужно аккумулировать связи со всеми посольствами, Гете институтом, Польским институтом, предлагать им сотрудничество, идеи – и вот тогда фестиваль возможен. Найти бюджет, чтобы сделать 24 выставки – это просто невообразимая задача. Программа исходит из концепции, что мы объединяем в рамках одного культурного проекта всех. Для Беларуси это на самом деле уникально, потому что больше нет такого проекта, где бы галерея «У» участвовала вместе с Центром современного искусства – никто никогда в таких конфигурациях не объединялся.

 

– Звучит вполне логично: галерея, выставляющая современное искусство и Центр современного искусства.

 

– Да, только у нас немного другая ситуация в стране. Есть государственные газеты и есть негосударственные, есть государственный Союз журналистов – есть независимый и так далее.

 

Это не вызывает шизофрению?

 

– Нет, это вызывает только гражданскую позицию. Вы понимаете, что если вы в таком союзе, то у вас такая гражданская позиция, а если в другом, то, соответственно...

 

– Я не заметила украинских фотографов в программе...

 

Артур Бондарь

– Есть – Артур Бондарь. У него проект о ветеранах. Артур очень хороший фотограф – огромное исключение для постсоветского пространства. Фотограф агентства «VII». Артур Бондарь сделал и проект, и книгу, фотографируя ветеранов Второй мировой войны, так что украинцы у нас есть.

  • Фотографія: Артур Бондарь. «Подписи войны», 16:10 - 30.11
  • Фотографія: Артур Бондарь. «Подписи войны», 16:10 - 30.11
  • Фотографія: Артур Бондарь. «Подписи войны», 16:10 - 30.11
  • Фотографія: Артур Бондарь. «Подписи войны», 16:10 - 30.11
  • Фотографія: Артур Бондарь. «Подписи войны», 16:10 - 30.11
  • Фотографія: Артур Бондарь. «Подписи войны», 16:10 - 30.11

– Почему не выбрали наших «топовых» фотографов?

– С Synchrodogs сложно договориться. Я объясню механизм. Он продиктован тем, что у нас нет бюджета. Мы составляем программу, а потом эту программу частями предлагаем партнерам: немцев – Гете институту, поляков – Польскому, литовцев – литовскому посольству и так далее. Мы идем и говорим: смотрите, у нас такой классный Месяц фотографии, 24 выставки, вам нужно привезти две или одну, кому-то четыре. Они соглашаются, но вносят и свои корректировки: «А может, лучше вот этих?» И вы сидите, разговариваете и так далее. Идет диалог. Мы не можем навязать – мы можем только предложить.

 

– Зачем приглашать иностранных кураторов? Вам не кажется, что это провоцирует многие моменты, характерные для постколониального дискурса?

 

– В этом году к нам приехала куратор из «СО Берлин» Анн-Кристин Бертран. И это был один из самых больших вызовов. К тебе уже не относятся как к какому-то там региональному африканскому местечку. «Ну ладно, вот мы приехали, а вы как хотите, так и вешайте». Ставят самую высокую планку. У тебя не спрашивают, сколько вы спали, ели ли вы, им не очень интересно, что ты с женой и несколькими друзьями все выходные красили эти стены, потому что ты просто не можешь заплатить рабочим. Ты начинаешь понимать, что с тобой разговаривают на равных. Чего это стоит? Нервов. Мы ругались, потом я просил прощения. Но это планка, создание ориентиров. Так как в стране нет института кураторства, важно кого-то привозить.

 

– Как вам удалось заполучить для Месяца фотографии Мартина Парра?

 

Мартин Парр

– Год переговоров. 110 мейлов. И он приехал. Мы виделись до этого в Каунасе. Я победил там на портфолио-ревью, а у него было открытие выставки с Рималдасом Викшрайтисом. Потом мы немного разговаривали, ели, выпивали.

 

– На каких условиях он согласился?

 

– Все по-взрослому, он прислал райдер.

 

– И чего хотят такие титаны?

 

– Ничего особенного – комфорт. И максимум пользы за минимальное количество времени. Он приезжает на один день – читает лекцию и уезжает. Я хочу сказать о том, что все возможно. Представьте себе, что на неделе, когда он был здесь, у него открывалось четыре выставки в Европе. Есть какие-то вещи, которые сдвигают ментальные блоки. Вот ты сидишь и думаешь: «Минск... Сюда невозможно привезти Мартина Парра». И все говорят: «Невозможно». А потом ты привозишь – и все.

 

– Каким был главный слоган вашего Месяца фотографии? Ведь программа очень разная.

 

– «Будь реалистом – мечтай о невозможном». Все очень легко. На нашей территории фотография до сих пор не является полноценным видом искусства. Для большинства жителей Беларуси фотография – это то, что в журнале, на свадьбе, на отдыхе. А фотография уже лет 100 как не такая. И все, чем мы занимаемся – это, можно сказать, воспитываем своего зрителя. Просто предлагая ему: знаете, есть вот такая фотография, а есть вот такая, эту можно на пленку снять, а эту вот так заэкспонировать.

 

– С какими самыми большими проблемами вы столкнулись, когда делали Месяц фотографии?

 

– На самом деле проблем только две: отсутствие бюджета и отсутствие опыта. Когда ты впервые делаешь какие-то вещи и выстраиваешь механизм, ты все время заново открываешь какие-то вещи, которые до тебя уже были успешно открыты другими людьми и в других странах.

 

– Как отражаются политические процессы на Месяце фотографии? У вас довольно много социально-ориентированных острых проектов. Да и само мероприятие проходит в одно время с предвыборной кампанией и днем выборов президента...

 

– На открытии Месяца фотографии не было СМИ. Но это связано не с тематикой фестиваля, а с тем, что проходили выборы. И все СМИ были там. Мы делаем Месяц фотографии в октябре. Мы ж не виноваты, что выборы тоже в это время. Я буду говорить за себя. У меня есть, конечно же, самоцензура – это самое страшное, самое сильное и самое сложное, от чего нужно избавиться. С другой стороны, мы все время чуть-чуть хулиганим, как с Украиной в этом году. Для нас было очевидно, что мы должны показать выставку про Украину. Мы не ходили, не спрашивали никого, просто брали и делали. То есть это тоже такая коммуникация с самим собой, немножко на грани. Понятно, что это не Майдан в чистом виде, хотя мы и Майдан в прошлом году показывали, который снял Саша Васюкович. В общем, на нашей территории мы спокойно функционируем и делаем, что считаем нужным.

  • Фотографія: Martin Parr, Italy. Pisa. The Leaning Tower of Pisa. From “Small World”. 1990
  • Фотографія: Rimaldas Vikšraitis. Slaughter. 1982
  • Фотографія: Марына Дрожжа-Сабоўска, «Любовь. Только ты и я »
  • Фотографія: Андрейс Строкинс, Реклама ремонта автомобилей. Волер, 2013
  • Фотографія: Яна Романова, из серии «Ожидание»
  • Фотографія: Рафа Милах, Саша, лучший сварщик Республики Беларусь. Лауреат премии «Братство русском и белорусском наций»

– Вы не чувствуете на себе давление государства?

 

– Как я уже говорил, через самоцензуру. Потому что все равно ты понимаешь, что, наверное, мы что-то не можем сделать, но с другой стороны, в прошлом году победителями премии в рамках Месяца фотографии были два проекта: один про политзаключенных, о молодых ребятах, которых арестовывали перед Чемпионатом мира по хоккею, а второй – Майдан Васюковича. То есть у нас были проекты, которые вообще нельзя показывать, а они у нас спокойно висели.

 

– Никто не пришел снимать?

 

– Нет, висело на стенах спокойно. Мы понимаем, что мы пока все-таки не структура, которая влияет на умы, как Сергей Михалок. Вот Михалок не в Беларуси просто потому, что он слишком активен и слишком популярен. Мы не то, что не он, мы даже не группа Брутто. Поэтому к нам никто не придет. Мы влияем на каких-то 10 000 человек – смешно! Тем более, в основном это интеллигенция, которая уж точно не возьмет камни и не пойдет что-то крушить. Я думаю, что «там» тоже анализируют. Мне хочется верить. Возможно, когда к нам придет полмиллиона человек на выставку – тогда с нами начнут разговаривать по-другому. А сейчас нет.

 

– Что же такое современная фотография в Беларуси?

 

– Я искренне не понимаю, как ответить на этот вопрос. Я бы сказал, что беларусская фотография развивается очень здорово, если мы говорим о границах страны, не соотнося с тем, как развивается фотография у наших соседей. Молодые авторы появляются, ездят на портфолио-ревью, что-то показывают, где-то публикуются. Создается внушительная база молодых имен, которые появляются, несмотря на то, что происходит в стране, сами по себе, благодаря интернету, поездкам, благодаря инвестициям в самих себя. Я бы так сказал, что это совершенно разношерстная фотография: от ручной печати дагеротипов до цифровых фантастических коллажей. Понятно, что в этом диапазоне за какие-то направления отвечают по паре человек, но тем не менее, эти ребята есть и они занимаются изучением каких-то тем.

 

С другой стороны, к сожалению, фотографы не делают фотокниг. Нет самиздата – нет фотобуков. Это следующая ступенька, было бы здорово, если бы мы на нее перешли. И третье – это то, что современная фотография Беларуси находится в очень комфортных условиях отсутствия конкуренции и поэтому темп жизни здесь прекрасен: можно 3-5 лет работать над одной темой, можно десять лет – и так и не сделать книжку.

 

– А что вы думаете об украинской фотографии?

 

– Что уж там говорить, все здорово! Все понятно, призы получаются, люди ездят, у вас уже есть инфраструктура. Теперь вам осталось только сделать настоящий фестиваль. 


comments powered by Disqus