2 червня 2015

Кшиштоф Занусси: «Смотрите только хорошее кино. Шедевров хватит на всю жизнь»

В рамках Международного литературного фестиваля «Intermezzo» выдающийся польский режиссер Кшиштоф Занусси представил свою дипломную работу «Смерть провинциала», рассказал о мужестве своего отца, закате книжной культуры и сложности польской грамматики; а также призвал украинцев меньше читать, больше путешествовать и смотреть только хорошее кино. Platfor.ma записала ключевые высказывания его выступления.

 

 

 

Я был единственным сыном в семье, рос в бесконечных ссорах с отцом, который был гораздо сильнее меня благодаря своему резкому итальянскому темпераменту – наверное, отсюда мой холодный самоконтроль. Отец мечтал увидеть меня архитектором, сам мучился, потому что обладал творческой душой, а стал инженером-строителем. Наибольших успехов компания, которой он руководил, достигла перед началом войны – последним зданием отца в старой Республике был варшавский Центральный вокзал, который в 1939 году стал жертвой первых бомбардировок.

 

Под шум бомб мой отец мужественно проталкивал вагоны с боеприпасами вглубь туннеля следующей ветки. С тех пор я пытаюсь найти ответ на вопрос: а смог бы я в такой момент стать равным своему отцу? Время от времени я проявляю гражданскую мужественность, но не знаю, как бы это было на войне. Дай бог, чтобы не пришлось в этом убедиться. Я молюсь за мир в вашей стране.

 

О книге, зрении и избирательности

Книга появилась в истории человечества не так давно. В течение многих веком книжка принадлежала только очень богатым и, прежде всего, священникам. А тысячелетиями люди жили практически без книг. Потом появился Гутенберг – и началась его эпоха. А сегодня уже принято считать, что его время прошло: текст снова уступил место первенства аудиовизуальному искусству. Конечно, я сам воспитан на книге, я обожаю читать, но нужно смело смотреть в будущее. Ведь глупо не признавать, что жизнь за последние несколько столетий поразительно улучшилась. Вероятно, и эта перемена будет иметь положительный эффект. Ведь в определенном смысле кинематограф не уничтожает литературную традицию, а лишь продолжает ее.

 

Я потерял свое хорошее зрение, потому что с детства слишком много читаю. Поэтому я советую молодым людям не читать слишком много. Это как с едой – питаться слишком много вредно, ведь это приводит к излишнему весу. Конечно, такой совет очень нравится молодежи, чего не скажешь о людях старшего поколения.

 

Мой рецепт прост: читать мало, но читать только лучшие книги, а их ну очень много. Шедевров хватит на всю жизнь. Так и с кино: нет необходимости смотреть все фильмы, смотрите только мои. А если серьезно, то хороших картин достаточно много – с головой хватит на всю жизнь.

 

 

Бесценное богатство опыта недоступно человеку без воли к познанию окружающего мира – причем неважно, живет он в маленькой деревне или в огромной стране. Я не перестаю удивляться, когда вспоминаю, какой маленький процент украинцев владеет заграничным паспортом. Это поразительно, ведь такие люди лишены опыта других стран. Я искренне желаю вам как можно больше путешествовать – ведь это поможет вам познать самих себя.

 

О женщинах, творческом кризисе и развлекательности

После десяти лет беспрерывного обучения, странствуя от физики и философии к кинематографу, я получил степень магистра. На всю оставшуюся жизнь у меня сохранился синдром экзамена – мне все время кажется, что мне предстоит очередное испытание, и мне кажется, что вот я сдам его, а там будет легче. Мне очень приятно видеть в зале так много молодежи. Я хотел поделиться с вами опытом и мне хочется верить, что мое присутствие здесь неслучайно. А напоследок покажу вам свою дипломную работу для Лодзинской киношколы, которая стала первым и, наверное, самым серьезным испытанием в моей жизни. Это короткометражная лента под названием «Смерть провинциала», которую я снял, когда многие из вас еще не родились, – в 1966 году. Она для меня криком отчаяния. К тому же я подозреваю, что никто из вас ее не видел, так что для вас это в некотором роде археология.

 

У каждого – и, особенно, молодого – мужчины есть непреодолимое желание, чтобы кто-то подтвердил его достоинство. В этом смысле женщины намного сильнее и мудрее нас.

 

Ведь сами мы на это неспособны, а только можем более или менее успешно играть роль уверенного в себе человека, но ведь на самом деле мы просто не можем быть в этом уверенны, пока другие – и сама жизнь – не оценят нашей важности. Именно так и произошло со мной.

 

На национальный конкурс молодых кинематографистов я отправил семь своих фильмов и все семь получили премии, которых всего было десять. Я был польщен этим признанием, ведь жюри даже не подозревало, что у этих картин один автор. Это подтолкнуло меня поступить в Лодзинскую киноакадемию, в то время одну из лучших в стране. Вступительные экзамены были невероятно сложными – две недели с утра до позднего вечера более 500 человек боролись за 6 мест в киношколе. Конечно, честь быть зачисленным создавала заведомую атмосферу избранности, но я не имел бы смелости вам это рассказывать, если бы не одно обстоятельство – спустя три года обучения я был отчислен, преподаватели сказали мне: «Твой фильм – плохой пример для остальных студентов, твое зачисление было нашей ошибкой. Ты безнадежен». Наверное, это поражение стало моим самым тяжелым творческим кризисом.

 

Дело в том, что в этот период мне посчастливилось побывать во Франции, где я познакомился с молодыми режиссерами – представителями так называемой Новой волны. Я участвовал в съемках таких режиссеров, как Трюффо, Маль, Рене, Годар – целью моей поездки было взять интервью у последнего, поэтому мне было важно увидеть съемочный процесс этих ребят воочию. И по возвращению я снял свою квалификационную работу, которая так возмутила наших профессоров – это была картина на грани документального и художественного жанров. Но в первую очередь, конечно, их поразил тот факт, что кино может сниматься «камерой с руки», а в кадре находятся непрофессиональные актеры. Меня уличили в дилетантстве и с позором изгнали из академии. Конечно, если бы я имел возможность, я бы предпочел не иметь такого печального опыта, но теперь я осознаю, что именно это обстоятельство подвигло двигаться дальше – к достижению своей цели и мечты – снять свою первую полнометражную картину.

 

Не стану скрывать, что моя немыслимая гордость, а точнее гордыня, не помешала мне унизиться, попросив прощения у преподавателей, которых я считал тогда настоящими дураками. И после помилования я снял свою дипломную картину под названием «Смерть провинциала». Я был достаточно смелым и в этот раз, потому что осознавал, что в случае провала этой работы это будет также виной моих профессоров, чего они допустить не могли. Таким образом, в их интересах было аттестировать меня любой ценой.

 

 

Я хотел снять картину без слов, ведь в то время у нас не было синхронной записи звука – реплики актеров попросту не попадали в синхрон. Более того, польский язык имеет очень сложную грамматику и невероятно монотонную интонацию – зритель просто не заметит разницы в грубом ругательстве и ласковом выражении любви, это звучит одинаково. Потому у нас совсем не принят дубляж иностранных фильмов – мы не делаем этого по той простой причине, что это звучит смешно. Как «мышь под крышей» – абсолютная доминанта шипящих звуков.

 

Я не долго думал над выбором сюжета: тема монастырского обета молчания казалась мне лучшей из возможных – не снимать же фильм о глухонемых, это было бы слишком унарно. Меня привлекала идея снять фильм о храме не только в силу описанных выше трудностей со звукозаписью, но еще и потому, что монастырь был и остается тем местом, куда я обращаюсь в трудные моменты своей жизни. Монастырь – идеальное место для умиротворенного уединения, которого мы так жаждали во времена коммунистического режима; а монахи были идеальными героями картины, ведь они могли молчать круглый год, лишь в один день нарушая обет молчания.

 

В этом тридцатиминутном фильме показана история молодого студента-искусствоведа, который проводит в монастыре исследования для своей диссертации, но у него нет возможности общаться с молчаливыми монахами.

 

И у него завязывается бессловесная связь с пожилым монахом: старик любуется юностью, а студент восхищается старостью. Но если сначала монах может, но не хочет заговорить с юношей, то в эпилоге этой ленты умирающий старик намеревается что-то ему сказать, но уже не может. Я хотел изобразить столкновение жизненной энергии молодого человека с драмой умирания.

 

Рабочее название фильма было простым – «Смерть монаха». Как ни странно, но затея снять фильм в монастыре не насторожила моих преподавателей – они утвердили мой сценарий без каких-либо замечаний. Но, увидев результат, профессура впала в панику, ведь в кадре было столько святости. И тогда наш мудрый декан, который пережил Вторую мировую и хорошо понимал систему советской цензуры, напомнил нам о старинной китайской пословице: «Самое темное место – под лампой». Так мы сделали две копии фильма – одну отправили в Москву на студенческий кинофестиваль, а вторую – на западногерманский конкурс в Мангейм. И за одну неделю я получил два противоречивых приза – Премию советских атеистов и Западногерманскую экуменическую премию.

 

В завершение я хотел бы предупредить вас, что этот фильм является обратной стороной развлекательности. И, возвращаясь к кулинарным метафорам, с которых мы начали разговор о литературе, я скажу, что вы конечно же можете не брезговать и развлекательным искусством, но не стоит забывать, что жевательной резинкой невозможно утолить голод.


comments powered by Disqus