10 березня 2016

Денис Белькевич: «Один нигерийский аукцион искусства дает больше, чем все наши за 5 лет»

Недавно в Киеве прошел интенсивный курс «Искусство ХХ и ХХI века», организованный компанией Art Management. Platfor.ma поговорила с одним из лекторов курса и арт-финансистом Денисом Белькевичем, чтобы узнать у него, почему важно учиться коллекционировать, а также как сделать украинское искусство не только украинским, но и мировым.

 

Фотографія: facebook.com/repnoeschool

– Видите ли вы потенциал украинского современного искусства? Какие шаги нужно сделать для того, чтобы его начали замечать на Западе? И речь, разумеется, идет не об аукционных продажах, а скорее о том, чтобы западные (или восточные) кураторы включали новых украинских художников в важные групповые выставки, чтобы об украинском искусстве начали писать и говорить в уважаемых художественных кругах?

 

– Начну с того, что мне понравилось в самом вопросе: речь об аукционных продажах, действительно, не может идти при отсутствии качественных выставок с кураторским подходом. Иначе грамотный коллекционер усмотрит в этом элементы игры со стороны художников и их представителей. Любые публичные продажи должны подкрепляться выставочной работой – от арт-ярмарок до серьезных музеев и галерей, не забывая о такой форме как биеннале.

 

Для того, чтобы украинское искусство стали замечать на Западе, необходима поставленная система по его позиционированию и поддержке – либо с государственной стороны (как в Китае), либо с частной (как в станах Латинской Америки, Африки и Индии). Можно сколько угодно иронизировать над Африкой, но когда один нигерийский аукцион дает годовой оборот больше, чем все украинские за пять лет – становится не до смеха. Плюс в Нью-Йорке открылась ежегодная ярмарка африканского современного искусства, плюс Bonham’s втрое увеличил количество африканских торгов в году: это результат серьезных, но оправданных вложений местной и эмигрировавшей элиты.

 

А продвигать украинское искусство необходимо с ответа на простой вопрос: что оно собой представляет и может дать мировой истории искусства? В ходе работы над диссертацией совместно с зарубежными искусствоведами мы выделили пять наиболее интересных нераскрытых пластов, которые потенциально привлекут мировую аудиторию: это народное наивное искусство, украинские авангардные течения (базирующиеся как раз на фольклорной тематике и колористике), «новая волна» 1980-90 годов, украинский «жлоб-арт», воспринимающийся на Западе как Social Realism, и наконец – современное искусство молодых авторов. Важно только связать все пять направлений в одно целое, показать историю и взаимосвязь.

 

Само по себе современное искусство ни одной из стран не может быть интересно без исторической культурной базы. Чем она мощнее и аутентичнее – тем больше шансов у ее последователей. А инструменты при этом – самые обычные: от написания научных работ по украинскому искусству международными студентами и размещения каталогов и альбомов на полках мировых музейных магазинов, до выставочной работы с поддержкой интернациональных СМИ. Ведь ничто так не спровоцирует рост интереса и уровня коллекционеров в нашей стране, как интерес к украинскому искусству международного сообщества.

 

 

– На Западе есть множество школ, курсов по арт бизнесу, арт-рынку, коллекционированию. Где этому учиться в Украине? Какие онлайн курсы вы можете рекомендовать?

 

– В Украине, по сути, принципам работы арт-рынка учиться негде. Проходят эпизодические лекции, публикуются отдельные материалы, но вопрос инвестиций в искусство обычно ограничивается словами «покупать выгодно». Никто не поднимает вопрос: «А выгодно ли потом продавать?». Сразу отвечу, что да, но необходимо знать специфику рынка. Для самообразования можно порекомендовать онлайн-курсы Sotheby’s Institute of Art, Christie’s Education, также однодневные «интенсивы» проводят Skate Press и Deloitte Art Finance. Но сразу замечу, что вместо десяти интернет-сеансов лучше один раз выехать на подобную программу за рубеж: она дает связи, которые после можно использовать в работе.

 

– Насколько важно образование в сфере коллекционирования? Ведь многие считают, что, во-первых, это страсть, поэтому вряд ли кто-то сможет с этим помочь. А во-вторых, каждый сам знает, что ему собирать. Чему здесь можно еще научится?

 

– Образование в сфере искусства коллекционеру действительно необходимо, однако его углубленность и уровень каждый определяет сам. Многие начинают свой путь с эмоциональных покупок, покрывают стены полотнами, а пол скульптурами, но когда встречают подобного себе коллекционера, понимают, что им не о чем говорить, кроме уровня цен. Это многих выталкивает из собственной эго-коллекции во внешний мир искусства, который намного интереснее и качественнее, если делишься опытом, чувствами и информацией.

 

Но это лишь одна сторона, социальное общение. Есть другая: рентабельность коллекции. Если за ней правильно не ухаживать, обеспечив качественный менеджмент, то доходность арт-вложений снизится. Поэтому коллекционеру необходимо знать не только историю искусства, но и правила его коллекционирования: хранение, юридическое сопровождение, транспортировка, страхование, реставрация и вопросы экспертизы.

 

– У вас есть концепция экосистемы рынка искусства. Насколько этот механизм применим к украинской ситуации?

 

– Не удержусь от небольшого ностальгического описания. Поезд Филадельфия–Нью-Йорк, 2013 год, я еду под впечатлением от интенсива по работе с детьми в Филадельфийском музее искусств – того, по ступенькам которого бегал Сильвестр Сталлоне в фильме «Рокки». Мне запомнилась инфографика, которую давали детям для облегчения понимания истории искусства. И я решил прямо в поезде набросать собственную, по арт-рынку – но не для лекций, а для себя, в качестве шпаргалки. После показал ее коллегам – понравилось. Дальше вывел на экран перед аудиторией – засмеялись. Усовершенствовал, и с тех пор «экосистема рынка искусства» – это часть одной из начальных лекций по его экономике.

 

 

Да, она описывает международный рынок, но нужно понимать две вещи: любой украинский коллекционер рано или поздно выйдет на внешний рынок, и эти знания необходимы; во-вторых, если об этом не говорить вслух, экосистема украинского рынка не появится никогда. Это то, к чему мы должны стремиться. Главное, к чему приводит инфографика: рынок искусства не может существовать без коллекционера, художника и открытой информации о тех и других. Мне очень хочется, чтобы в итоге коллекционеры чувствовали себя главными действующими лицами (вместе с художниками) в мире искусства. Ведь это правда, но многие организации не дают им это почувствовать. Хотя, по сути, они – всего лишь посредники между художником и коллекционером.

 

– Тема вашей диссертации в Институте проблем современного искусства связана с арт-фондами. Как вы сможете применить эти знания на практике?

 

– Полное название сложно запомнить и самому: «Арт-фонд как культурно-финансовый инструмент развития украинского и международного рынка искусства». Замечу, что речь идет не о культурных фондах (собраниях наследия), а об инвестиционных: они стремительно развиваются, причем доля предметов искусства развивающихся рынков составляет до 15% их портфелей. Другими словами, обеспечив украинское искусство показателями инвестиционной привлекательности, есть шанс ежегодно размещать его в международных арт-фондах на сумму более $3 млн. О том, как привести наше искусство к таким показателям, и написана моя работа. Она готовилась последние несколько лет, был проанализирован опыт многих развивающихся стран, созданы новые формулы оценки искусства на рынках, где анализируют по гедоническим признакам (художественным, эмоциональным и маркетинговым), а не повторным продажам на аукционных торгах (которых, к сожалению, у нас пока мало). Диссертация появится в открытом доступе, когда ученый совет даст отмашку. Приятно, что еще до ее защиты есть предложения по изданию работы как в Украине, так и за рубежом.

 

 

– Как вы считаете, можно ли чему-то научиться на курсах, которые длятся несколько дней? Какое знание можно вынести из этой программы?

 

– Мой первый педагог по экономике искусства, Игорь Дмитриевич Безгин (первым в СССР создавший научные принципы управления в сфере культуры), приводил слова Булгакова: «Ни одно учебное заведение не может никого ничему научить. Но в хорошо поставленном учебном заведении можно многому научиться самому». 4-дневный курс, каким вы его сделали, дает одну потрясающую вещь – желание образовываться дальше. Задача курсов, подобных вашему, – как раз и помочь человеку определиться, стоит ли желать дальнейшие шаги в эту сферу. Не секрет ведь, что для большинства их нас искусство (тем более, арт-рынок) покрыто некоей завесой – притягательной, маркетингово-активной, социально-значимой – приоткрыв которую, многие втягиваются, но некоторые разочаровываются. Задача таких курсов, как я ее понял – именно вручить «дорожную карту» слушателям. А решение уже за ними.

 

– Ваша лекция по экономике искусства вместо двух отведенных часов длилась четыре. Было много вопросов, и, в целом тема вызвала большой интерес у участников. Как вы думаете, почему?

 

– Наверное, дело в моем непрофессионализме: не смог уложиться в отведенное время. Если серьезно, то мне приятно, что в своей 4-дневной программе, помимо прочего, вы уделили арт-рынку место – в Украине принято, скорее, сетовать на его отсутствие, но не поднимать реальных проблем и искать пути решения. И то, что тема нашла отклик у студентов, говорит о формировании нового поколения коллекционеров, воспринимающих искусство не только как Passion Investment – эмоциональную покупку, но и Financial Asset – вложение с инвестиционной составляющей. За пределами Украины в последние десять лет искусство воспринимается только в сочетании этих двух мотивов.


comments powered by Disqus