Вчора, 3 грудня 2015

«У нас не отделяют террористов от их жертв»: чешская студентка о работе с беженцами

В середине ноября студентка Пражского университета Анежка Поспихалова приехала на границу между Словенией и Хорватией, чтобы передать гуманитарную помощь для беженцев, собранную чешскими студентами. Для Platfor.ma Анежка рассказала о том, как люди бегут от войны, и том, почему чешские волонтёры выходят на демонстрации в поддержку беженцев в Праге.

 

 

– Ты работаешь в пункте помощи беженцам в Праге. Как это началось?

 

– В сентябре мы с мамой и сестрой узнали, что наша знакомая создала пункт помощи беженцам на центральном вокзале в Праге – и решили помочь. После этого сестра ездила волонтерить на сербо-хорватскую границу, а у нас дома пару дней жила семья из Афганистана. Они были очень милые, готовили на всех еду, покупали продукты. До этого несколько месяцев просидели в лагере в Беле в 100 км от Праги – представьте, в одной комнате с пятью детьми. Возможно, поэтому у нас они почти все время проводили в саду. Отец был раньше таксистом в Кабуле. Однажды к нему пришли из Талибана и сказали, что теперь либо он работает на них, либо убирается из страны. Его брат был на заработках в Турции, и прислал деньги на дорогу. Это обычная история. Просто у нас не отделяют террористов от их жертв.

 

– Как вы поехали на границу и что там увидели?

 

– На границе в Добовой нас не очень ждали. Координатор на вокзале сказал, что мы можем только привезти вещи и уехать. Мы собирали тёплую одежду и еду через группу в Facebook и в университете.  Приехали в Добову на вокзал посреди ночи, и никто не знал, что с нами делать – там полная неразбериха. Очень много координаторов из разных организаций, которые не контактируют между собой. Был Красный Крест и ООН, полиция и армия, и при этом самая большая проблема заключалась в том, что никто из них не давал беженцам информацию.

 

Беженцы приезжали на поезде, которые выглядят отвратительно – в них не убирали месяцами. Люди выходили на перрон, и никто им не говорил, в какой стране они находятся и что будет дальше. Их сразу отводили на регистрацию.  Нас туда не пускали, но беженцы говорили, что их фотографируют, берут отпечатки пальцев, и потом дают файл на нескольких страницах. При этом они даже не знают, что там написано, потому что файл на словенском.

 

Кто берёт отпечатки пальцев?

 

– Военные. Волонтёрам разрешается только раздавать еду. Мы привезли тёплую одежду, но это была наша собственная инициатива. Красный Крест не выдавал одежду, хотя мы видели, что у них на складе её много. С едой тоже были проблемы. Мы хотели раздать припасы, которые привезли, женщинам и детям. Но Красный Крест запретил. Они сказали, что это все потом. Самое странное, что у них в штабе есть и еда, и одежда, но беженцам её не выдавали. У нас в Чехии Красный Крест работает не так.

 

– Много беженцев приезжает в Добову?

 

– В одном поезде около 1000 человек, поезда полные. После регистрации они несколько часов ждут на платформе, когда придёт ещё один состав. На новый поезд удаётся сесть не всем, остальные ждут – иногда до 12 часов подряд. И только когда они уже в поезде, нам разрешают выдавать им воду и еду. Еды немного. Бутерброд с сыром, одно яблоко и рыбная консерва. К тому же этот паек достается им только через десять-двенадцать часов ожидания.

– Сколько поездов приходит в день?

 

– По-разному. Иногда за смену через границу проходит до шести поездов.  Когда мы там работали, за ночь приезжало по три поезда. Думаю, в каждом было около 700 человек. За день получается примерно три поезда в дневную смену и три в ночную. Волонтёры, к слову, работают по 12-часовым сменам – можно выбрать день или ночь.

 

– Куда направляются все эти поезда?

 

– В Австрию. Правда, в те дни как раз была проблема, потому что австрийская сторона закрыла границу – и там скопилось много людей. Мы не знали этих подробностей, так как военные с нами не общались. Разумеется, беженцы постоянно спрашивали, что творится на границе.

 

– Вы говорили с ними по-английски?

 

– Немного. Иногда достаточно просто улыбнуться и поговорить о чём-то «нормальном» – не про паек или дорогу. Я старалась больше общаться с детьми, потому что там их очень много, процентов 60%.  Меня это шокировало, потому что все думали, там будут в основном мужчины. Но больше всего было именно семей с детьми.

 

– Как выглядит этот транзитный пункт?

 

– Добова – это большая железнодорожная станция, последняя платформа которой выделена полностью под беженцев. Перед платформой стоял какой-то старый локомотив, он как бы прикрывал беженцев от остальных пассажиров. Один поезд приходит на одну сторону.  Люди высаживаются и ждут на платформе. Им не разрешается с неё уходить, и толпа жмётся на узкой полосе асфальта в ожидании другого поезда. Рядом с платформой есть домик, где проходит регистрация.

 

Самой большой проблемой была гигиена. Там стояли пластиковые туалеты, но не было никакого помещения, где можно умыться и хоть как-то привести себя в порядок. Некоторых тошнило на платформе, и они не могли даже руки помыть, потому что уходить с платформы запрещено.  Мы пытались раздавать влажные салфетки, но другие координаторы почему-то были против.

 

– Все ли беженцы из Сирии?

 

– Большинство из Сирии и Афганистана.  Но есть и Бангладеш, Пакистан, Иран. Парень из Красного Креста сказал, что поток беженцев уменьшается. Он был единственный, кто с нами общался.  В Чехии нам очень помогает Красный Крест, а здесь нас только обвиняли в том, что мы слишком много делаем (мы уже писали о том, как с беженцами обращаются в Греции. – Platfor.ma). 

 

– Вам разрешали говорить с беженцами?

 

– Да. Когда они садились на поезд, мы заходили, чтоб вынести мусор. В это время, в принципе, можно было поговорить. Поезд стоял 2-3 часа, времени хватало.

 

 

– Как ты думаешь, все эти люди бегут от войны?

 

– Большинство действительно бегут от обстрелов и боевых действий. Не думаю, что семья с пятью детьми отправится в такой тяжёлый путь просто для того, чтобы посмотреть Германию. Дорога очень трудная и опасная.

 

Недавно у нас была демонстрация на День борьбы за свободу и демократию. 17 ноября – это особенный день, символ освобождения, память о массовой студенческой демонстрации 1989 года. Я тоже пошла. На улицы вышло множество студентов и людей, которые не хотят, чтобы Чехию ассоциировали с правыми радикалами. Но потом у нас возникла проблема. В определенный момент мы столкнулись с нашими оппонентами – «Блоком против мусульман». Я сделала плакат «Ненависть – это ненормально», к нам подошли какие-то люди и стали говорить, что мы ничего не знаем про беженцев, что они хотят убивать наших детей и всякие глупости в этом роде. Потом какая-то женщина меня толкнула. Мужчина увидел мою табличку и начал кричать что-то оскорбительное.

 

Особенно неприятно, что это было на следующий день после возвращения с границы. Мы ещё не отошли от того, что увидели там, а здесь на нас напали какие-то люди, которые понятия не имеют, что происходит. А самое странное, что они обвиняли нас в том, что мы разваливаем страну.


comments powered by Disqus