21 грудня 2015

«90% населения против беженцев»: чешская волонтерка о лагерях, номерах на теле и взаимопомощи

Война в Сирии разделила чехов на два лагеря. Консервативное большинство боится нашествия иноверцев и во главе с президентом поддерживает «Блок против мусульман» несмотря на то, что с января по ноябрь 2015 в Чехию въехало не больше 3000 человек – в два раза меньше, чем за сутки принимает греческий город Идомени. Только 10% жителей Чехии положительно относятся к приезжим. Ещё меньший процент готовы оказать им поддержку. Координатор центра помощи беженцам на Пражском вокзале Зузанна Шрейберова попыталась проанализировать для Platfor.ma страх общества перед беженцами, и рассказала о лагерях временного содержания, которые стали страшной реальностью для мигрантов.

 

 

Самое смешное, что у нас почти не было беженцев, потому что мы находимся немного в стороне от их потока. При этом правительство даже отказалось принимать квоту ЕС по приему переселенцев – и с этим у нас ещё будут проблемы. В Прагу беженцы попадают в основном по ошибке. Часто садятся на поезд Вена-Берлин, не зная, что некоторые из них идут через Прагу. Или второй вариант: люди связываются с нечистыми на руку посредниками. Те говорят, что довезут до Германии, или даже обещают, что тут им дадут убежище – полное враньё – забирают деньги и исчезают.

 

По нашим правилам, вместо того, чтобы выпустить в Германию, беженцев задерживают и отправляют в лагерь временного пребывания – «detention camp». Таких лагерей три: в Беле, Заставке и Вышних Лиготах. До осени никто про них ничего толком не знал, а все выяснилось только после того, как курдского журналиста Али Асгара Фариди силой не выпускали из Белы. Он поднял шум в прессе, приехали представители Еврокомиссии, раскритиковали условия содержания – и людей начали выпускать.

 

До этого никто не знал, что там происходит. Интернет и мобильная связь в лагере запрещены, на входе забирают мобильные и любую фото-, аудиоаппаратуру. Это совсем не то, что лагеря в Германии, где беженцы могут в любой момент пойти в город и везде работает wi-fi. В Беле беженцам присваивают номера. Если вы не знаете номер, вы просто не сможете связаться с человеком или прийти его навестить. Со временем мы в группе сделали базу данных этих номеров, чтобы волонтёры смогли туда ездить.

 

 

До того, как в прессу просочились фотографии, номера писали на коже нестирающимся маркером. Когда беженцев задерживают на границе, их сразу отправляют в лагерь. На входе забирают валюту, меняют на кроны и кладут на внутренний счёт. Потом люди подписывают бумаги о том, что они согласны с условиями содержания (всё на чешском языке, переводчиков нет). За день содержания лагере со счёта снимают 250 крон (около 10 евро), хотя выбора у беженцев в любом случае нет – их отпустят тогда, когда скажет директор лагеря. Некоторые живут там месяц, два, иногда три. Когда заканчиваются деньги, нужно подписать документ о «задолженности». То есть, при последующем въезде на территорию Чехии человеку либо придётся заплатить этот долг за то, что его там держали насильно, либо его ждёт судебное разбирательство. После нескольких недель в Беле, конечно, люди и так мечтают поскорее уехать и никогда не возвращаться. На выходе из лагеря они получают 400 крон. Этого хватает, чтоб доехать до Праги, где их встречаем мы, волонтёры, и Красный Крест. Красный крест спонсирует дорогу до Дрездена. В Дрездене есть группа волонтёров, которая отправляет дальше – кому куда нужно.

 

Именно такой путь прошёл этот журналист Али Асгар Фариди. Началось с того, что он с женой и двумя детьми случайно купил билет на поезд через Чехию. Их задержали, на Фариди надели наручники и отправили в Белу. Жили в общей комнате, детских площадок не было. Фариди долго не мог связаться ни с кем из внешнего мира. По правилам можно один раз в день кому-то позвонить, но денег хватает лишь на одну-две минуты. При этом все номера, естественно, остаются в мобильниках, которые забирают на входе. Каким-то образом Фариди всё-таки узнал номер и позвонил своему другу-журналисту в Финляндию. Оказалось, что тот его уже давно разыскивал, и когда узнал, что Фариди не выпускают, начал расследование. Выяснилось, что местная пресса тоже ничего не знает. В Белу приехала чешская журналистка, а затем про лагеря написали Reuters.

 

К приезду уполномоченного по правам человека быстро начали красить заборы и строить детские площадки. Комиссия приехала, потрогала стены – а краска ещё мокрая. В общем, всем всё стало понятно. На правительство посыпалась куча критики от Евросоюза, и они стали массово выпускать беженцев. Толпы людей приезжали в Прагу, у нас было очень много работы. Сейчас эти лагеря почти пустые, там не больше 300 человек. Вообще, по международному законодательству это крайнее средство, и нельзя содержать в них людей, просто потому что они беженцы.

 

Когда моя бывшая однокурсница Моника Горакова узнала, что на вокзале появились беженцы, она взяла сотню хлебцев из кошерного ресторана, и приехала их кормить. А я присоединилась. Первыми были две семьи, которых мы встретили на перроне. Они очень хотели сразу же уехать, но денег не было, и у меня на кредитке тоже не хватало. Тогда я сделала страницу в Facebook, написала, что и как – в тот же вечер нам пришло анонимное пожертвование. Потом наладили связь с Красным крестом, а позже начали сами приезжать в лагеря и заранее договариваться с людьми.

 

 

Помню, однажды мне написала одна сирийка, хирург из Дрездена, и попросила найти её сына. Он ехал к ней из Сирии и пропал где-то в Чехии. Мы нашли его в Беле и через две недели он вышел на свободу. Когда он приехал сюда на вокзал, я его не узнала – по сравнению с фото он похудел килограммов на десять. Но он был так счастлив, всё время улыбался, и до сих пор мне пишет, как он рад, что добрался. К слову, все беженцы теряют 5-10 кг в этих лагерях.

 

Этот парень – одна из причин, почему я этим занимаюсь. У нас 90% населения против беженцев, у многих наших волонтёров проблемы с родственниками, некоторые не говорят родителям, что приходят помогать на вокзал. Но я хорошо помню рассказы моей бабушки про Холокост, и мне не хочется, чтобы эта история повторилась. Люди по два месяца живут в лагерях, а когда их выпускают – оказываются на вокзале. Представьте человека в чужой стране: у него забрали все деньги, еды нет, билет купить не на что. В состоянии стресса в чужом городе легко совершить какую-нибудь глупость. Я думаю, что в такой ситуации лучше помочь, вместо того, чтобы подталкивать человека к крайности.

 

Можно сказать, что мы хотим сохранить и порядок, и лицо нашей страны. Недавно я нашла свою фотографию в базе данных «Общества противников мультикультурализма». Они собирают досье на своих «врагов». Моё фото в разделе «неомарксистов и поклонников мусульман-социалистов», а я обвиняюсь в «неприятии расизма» и сотрудничестве с «социалистически настроенным мусульманам». Это мне, конечно, только льстит, как доска почёта. Но я не хочу, чтобы эта тенденция продолжалась.

 


comments powered by Disqus