13 травня 2014

Влад Троицкий: «Мы говорим: до свиданья, прошлое, здравствуй, завтра»

В рамках еженедельных четвергов Международного архитектурного фестиваля CANactions Владислав Троицкий рассказал о том, что изменилось после Майдана, почему государственные институты приватизировали духовную сферу и как Украине по-новому говорить с миром.

 

Фотографія: investgazeta.net

Еще год назад в Украине было совершенно другое чувство – чувство печального будущего. Каждый мог делать что-то свое прекрасное, но ощущение от страны, от города, что что-то здесь возможно, честно говоря, было не фен-шуй. Не знаю, как у вас, но у меня оно было такое. Более того, к сентябрю я начал подумывать о том, чтоб завершить историю с театром. Сказал себе: не о чем говорить, как-то неинтересно. Но с другой стороны,

 

После Гогольfest'a у меня возникло другое чувство: будто что что-то произошло. Что молодые люди устали быть лузерами.

 

Тяжело смириться с таким утомительным состоянием, когда ты еще ничего не успел сделать, но уже все профукал. И на Гогольfest’e я вдруг почувствовал эту энергию, еще нереализованную, непричесанную, дурацкую, но она уже витала в воздухе, пронизывала его.  И было предвкушение: что-то должно произойти. Я об этом так говорил, говорил, а потом – бабах! – Майдан.

 

Но вот проходит Майдан. Как роды, кровавые, страшные, трагические, радостные. И мы встречаемся с уже другим миром. И я задаю вопрос, себе и вам: где мы находимся сейчас? Как поменялось и поменялось ли мироощущение, что мы приобрели даже не благодаря Майдану, а во время этих нескольких месяцев? И как распорядиться с завтра? Это ведь довольно интересно. Я постоянно ставлю спектакли, пишу музыку, но мне не дает покоя, что мое будущее, будущее моих детей, людей, которые мне дороги, связано с этим городом, с этой страной. И чувство ответственности, не формальное, а реальное – как этим бережно распорядиться.

 

О КГБ – Комитете гуманитарной безопасности

 

Возникла такая безумная идея. Не идея даже, а размышление. У нас в стране никто никогда не занимался гуманитарной политикой.

Когда говоришь «гуманитарный», у большинства возникает ассоциативный ряд: культура, песни, танцы, такая развлекалочка после банкета, что-то вторичное, даже не по финансированию, а по пониманию.

И такое отношение маргинализирует всех, кто этим занимается. А на самом деле гуманитарная политика касается всего: образования, социальных проблем, порядка в милиции, армии, экологии, медиа. Все это связано с гуманитарной политикой государства или гражданского общества. И если этим никто осознанно системно не занимается, то будут заниматься твои недруги.

 

И такая ситуация материализуется в конкретные потери. Тот ужас, который мы сейчас получили: Крым, Юго-Восток, смерти людей, – это потому, что никто этим не занимался. Ну и подумалось, что поскольку сейчас время перемен, то было бы неплохо заняться.

 

Придумалось немного скандальное название – КГБ, комитет гуманитарной безопасности. Это общественное движение, которое начинает формировать стратегии. По крайней мере, артикулирует, что это есть и надо что-то делать с этим. И потом начинает выстраивать взаимоотношения с политиками и властью, навязывая им, заставляя их в этом активно участвовать.

Потому что если мы как страна этим не займемся, дела будут кепские, вернее дел не будет никаких. Не будет ни нормальной архитектуры, ни урбанистики, ничего не будет. Будет инфантильно-агрессивное царство жлобства.

КГБ – это открытое пространство. Каждый, у кого есть идеи о мире, об ответственности, может ими поделиться. Это вообще разговор о свободных людях. Мы все сами зачастую рабы кучи ограничений, осознанных и неосознанных, комплекс ущербности, провинциальности. Разрушение комплекса несвободы – это не вседозволенность. Это ощущение ответственности за свою жизнь, за жизнь рядом стоящего, за жизнь  района, города, страны. Но когда я говорю об ответственности – это что, я беру на себя знание о том, как вы должны жить?

Я что, безумный, мессия чертов? Нет.

Но это вопрос о том, как нам вместе выстроить такое пространство, в котором мы сможем проявиться как достойные, свободные красивые умные люди.

 

О приватизации духовных ценностей


У меня недавно был опыт путешествия в государственную систему – я поруководил Киевским муниципальным академическим театром оперы и балета (КМАТОБ). И благодарен этому опыту, потому что я прозрел о сути тех проблем, которые стоят перед нашей страной. Мне казалось, что я такой волшебный, прямо маг, и все могу.

Я прихожу к ним с джокерами в руках, у меня есть и попечительский совет, который готов финансировать, и содействие городских властей, и куча художественных идей. Я начинаю говорить это на собрании, но вижу – нет блеска в глазах.

 

Причем я сказал, что не собираюсь никого увольнять, все будете счастливы и здоровы и даже, наверное, будете денег больше получать. Но почему-то не работает.

 

А в этом театре, кстати, 374 человека на штатном расписании. Это вообще сложно представить. Недавно была встреча с французскими театральными продюсерами, и когда они услышали, что

штатное расписание театра Франко – 600 человек, театра Оперетты – 500 человек, хора им. Веревки – тоже человек 500 и так далее, они говорят: «Какая у вас богатая страна, ребята!» А штат Комеди Франсез, к примеру, – 150 человек.

 А во всей Франции театров со штатным расписанием штук сорок, а с труппой – пять. Пять. И нельзя сказать, что Франция – несчастная страна с убитым театром.

 

И я понял, в чем проблема. Никто не занимается гуманитарной стратегией, а все придумано было во времена Советского Союза. В том числе творческие союзы, вроде Союза архитекторов или Союза театральных деятелей и многих других секретных организаций.

Все театры, хоры, которые под ними, приватизировали право сказать: мы являемся носителями духовных ценностей. А если их спросить, почему вы так подумали, их главный аргумент – не морочь голову, сам дурак.

Мол, я это заслужил своей жизнью. И стайка людей, которые все приватизировали, которые считают, что лучше знают, что нужно мне, вам, какие духовные, эстетические, этические смыслы нам нужны, берут деньги от государства и причитают, какие они несчастные. Но если глубже копнуть – оказывается, не такие уж они несчастные.

 

Мы имеем дело с инфантильным, патерналистическим сознанием, которое требует, чтобы кто-то что-то дал. Если ты готов взять на себя ответственность за будущее, ты должен разрабатывать коды разговора с людьми, которым не хватает отваги быть свободными.  Нельзя ведь переходить на риторику «сам дурак». И нужно думать, как реализовать успешные проекты в других правилах, как по-другому реализовать свое будущее. У нас все успешные гуманитарные проекты, тот же Гогольfest или фестиваль CANactions, или более популярные типа Даха-Браха, Dakh Daughters и тот же ДАХ, находятся на маргинальной территории. Нас формально в мире нет. Но это беда прошлого. А мы говорим: до свиданья, прошлое, здравствуй, завтра.

 

Как по-новому говорить с миром


Сейчас я много общаюсь с западными журналистами, художниками и всяческими людьми, которые приезжают в Украину. Они едут сюда за энергией, говорят, что здесь есть возможность другого самоощущения и диалога с людьми. В нас с вами видят более интересное, чем в прекрасном пафосном волшебном Париже. То же самое говорят британцы из Лондона, москвичи и питерцы. Они хотят получить здесь то, чего в ближайшее время в уставшей Европе и задыхающейся России нет шансов получить. В России, мы понимаем, шагреневая кожа воздуха, свободы и достоинства сужается с катастрофической скоростью. Если Украина, то есть мы с вами, не профукаем свой шанс, мы можем перейти из состояния окраины в состояние центра.

На самом деле мы уже сейчас центр: Обама звонит Меркель, Меркель – Путину, все о нас волнуются.

Но если серьезно, то можно капитализировать и конвертировать внимание мира к нам в реальность реальной жизни.

 

Что мы можем сделать? Мы можем формировать свои независимые пространства. И требовать от государства какую-то часть, немного. Не гнать никого, чтоб не устроить тут Севастополь и чтоб хор Веревки не вышел под Верховную раду и не начал петь гимн. Или архитекторы скажут: мы построили Киев, а вы кто такие, какое имеете право? Поэтому мы должны сделать успешные проекты. Чтоб это признал мир, чтоб это были копродукционные с миром проекты. Они должны сразу входить в контекст мировой культуры. И самое главное, что мне нравится в проекте CANactions, это одновременно образовательный проект, который в то же время заточен на продакшн, на изготовление нового качества продукта, который можно предъявить. Чтоб можно было сказать: наши люди, молодые архитекторы, в состоянии вести диалог с миром. Земли в Украине много, строить есть где. И можно ведь строить не только храмы потребления, как торговые центры, но и что-то полезное. Мы же можем построить, это же наша страна.

 

Наша задача – выстроить интерфейс приема таких инициатив миром. Мировые культурные инициативы пока не понимают, с кем им тут разговаривать. У них нет органа, куда можно прийти. Нам нужно создавать зоны воздуха, вентиляционные отверстия, другую систему коммуникации с миром.


comments powered by Disqus