27 березня 2015

Рашистская Германия: почему немцы не могут понять украинскую революцию

Украинский фотограф Алина Рудя уже несколько лет живет в Германии. Для Platfor.ma она размышляет о том, как собственная история и свобода слова мешают немцам адекватно воспринимать события в Украине.

 

Фотографія: shutterstock.com

Будучи украинкой за границей, мне часто приходилось сталкиваться со стереотипами и простым невежеством, касающимися моей страны. Поначалу все это кажется смешным и невинным, но со временем проедает плешь терпения и толерантности. Про тот факт, что я вроде как «русская», я уж промолчу – эту тему мусолили все, кому не лень.

 

Безусловно, все стереотипы об Украине – по сути, мелочи и бытовуха – ну какой спрос с простых бюргеров, которые Киев могут так же удачно указать на карте, как простой американский гражданин – Багдад. Однако в последнее время в немецких СМИ я стала все чаще сталкиваться с настораживающими тенденциями относительно украинско-российского вопроса.

 

Более того, все чаще и чаще мои знакомые, чьи предыдущие знания о политической ситуации в Украине ограничивались «женщиной с косой» и «мужчиной с некрасивым лицом», стали задавать мне вопросы о нашей политике. В основном – нелепые и абсолютно абсурдные.

 

Со временем я поняла, что эти вопросы, провоцируемые в большинстве своем местными медиа, есть не что иное, как проецирование собственной истории и мировозрения на события в чужой стране. Таким образом, приоритеты смещены в сторону мене важных для нас, но более понятных для них событий и их интерпретации.

 

В целом знания и мнения среднестатистических немцев об Украине ограничиваются такими пунктами:

-        вы всех свергли вместо того, чтобы дождаться перевыборов, это негуманно;

-        люди слишком умны, чтобы верить пропаганде;

-        я слышал, у вас в стране есть нацисты у власти и с этим нужно бороться.

 

Начнем с вопроса номер один. Пару лет назад, когда вышла нашумевшая книжка Стига Ларссона про девушку с татуировкой дракона, я помню, что читала ее с одной мыслью: «Не верю». Мой мозг, 20 лет проживший в стране несвободной прессы, проплаченных материалов, бутафорской демократии и безнаказанной коррупции, не мог поверить, что материал, напечатанный в маленькой независимой газете, может наделать столько шуму – вплоть до ареста одного из самых крупных предпринимателей страны. В моей Украине чиновников, в открытую носящих часы Breitling, стоящих как три их налоговые декларации, никакая газета или отдельно взятый журналист серьезно задеть не могли.

 

Что касается СМИ Германии, то в стране свободной прессы, где критика правительства или отдельно взятого чиновника действительно может привести не просто к скандалу, но и к отставке, журналисты пишут о событиях за рубежом, руководствуясь своим опытом и понятием справедливости. Поэтому для них непонятно, почему вместо простых человеческих перевыборов мы устроили «революцию и свержение президента». Ведь было бы так просто всего-навсего не избрать его на следующих выборах. И как мы сами-то до этого не додумались?

 

Мой хороший друг Симон работает на одном из центральных немецких каналов. Круг его общения – также в большинстве своем журналисты, аристократы пера. Симон свято верит в желание всех журналистов донести правду до народа. И совсем не верит, что в России, как и еще недавно в Украине, медиа манипулировали народом и большинство СМИ танцевали с тем, кто заказывал музыку. Я понимаю, что для нас его уверенность в честности журналистики кажется святой простотой, но я сталкивалась с такими взглядами неоднократно. Когда я говорю о российской пропаганде, у человека, выросшего на нормальных ценностях, просто в голове не укладывается, как можно врать в прямом эфире, клепать в Photoshop`е подделки и рассказывать про распятых детей, если этого не было. Есть вера в некую субъективность отдельно взятых журналистов, но понимания, что пропаганда может быть настолько брутальной и неотесанной – нет.

Фотографія: shutterstock.com
 

Еще пару лет назад я грешным делом пошла посмотреть «Голодные игры» с приятелем. И вот он, немец, возмущался весь фильм: не верил в то, что люди не протестовали бы против такой политики, против чиновников, которые их распределили по зонам, против неравноправия в обществе. Местным недоступен тот факт, что в той же России у многих людей протестовать просто не придет в голову, потому что они не верят в позитивный исход, и родились и выросли в рабском обществе с портретом царя-батюшки у изголовья.

 

Нацисты в Украине – это отдельная тема. В Германии с ее чувством вины многие, в том числе и журналисты, цепляются за отдельные новости и слова понятного им лексикона, и уже исходя из этого пытаются анализировать ситуацию. То есть те события, которые у нас в Украине вспоминают только мельком, потому как они не несут особой значимости, здесь раздувают до киселевского размаха, пытаясь оперировать знаниями, полученными на уроках собственной, но никак не нашей истории.

 

В общем, если почитать крупные издания, освещение событий в Украине идет в позитивном, казалось бы, для нас ключе – и Путин-зло, и Россия-тоталитарная страна, да и геев там бьют, а это плохо. Но если вчитываться в информацию, на которой акцентируют внимание многие издания, понимаешь – до прошлого года они об Украине и слыхом не слыхивали. И теперь, собирая обрывки информации, они, толком не съездив ни разу в Донецк или хотя бы в Киев, вещают на тему нацизма, агрессии, неправильных методов и внутренних междоусобиц. Результат получаем плачевный – вместо того, чтобы сконцентрироваться на главных угрозах, люди продолжают думать устаревшими штампами, строя на их основе теории, которые потом сами же с радостью опровергают. Но, как в анекдоте, – «ложечки нашлись, а осадок остался».

 

«Запоминается последняя фраза», – говорил один не чужой для Германии персонаж. А в нашем случае – фраза узнаваемая. В итоге имеем обычного обывателя, который, прочитав утомительную статью в «Шпигеле» о геополитической ситуации в Украине, цепляется глазом за столь знакомые слова – и в итоге формируется общественное мнение, базирующееся на вечных комплексах и страхах каждого немца. А потом это мнение еще и накладывается на специфическое мировозрение, которое не приемлет отклонений от местных стандартов справедливости и ведения государственных дел.

 

После осознания этого факта в ответ на очередной дурацкий вопрос я уже не закатываю глаза, а пытаюсь терпеливо объяснить ситуацию, и помочь иноземцу увидеть конфликт моими глазами. В большинстве случаев меня так же терпеливо слушают и снисходительно одобряют мой патриотизм. Но уверенность в том, что Обама и нацизм – это самые большие угрозы Германии на данный момент, а Украина – это как бы все равно часть России, остается. И бороться с этими стереотипами чужой истории нам придется еще долго. Лучше всего – создавая свою собственную, в которую невозможно будет не поверить.


comments powered by Disqus