30 листопада 2015

Сдать на права: почему всем нам нужно с самого детства говорить о равенстве

Арт-менеджер Катерина Тейлор написала для нас предельно откровенный текст о том, почему равные права – это не старая лесбиянка в брючном костюме, как считают многие мужчины, а справедливость и безопасность для детей и взрослых.

 

Фотографія: shutterstock.com

Я всегда хотела быть мальчиком. Мне казалось, что это проще, что жить в мужском мире – это как носить обувь по размеру. По мере того, как я росла, это желание трансформировалось – сначала оно выражалось в желании иметь брата – старшего, который защитит от всех бед. А ближе к совершеннолетию я уже рассчитывала на мужа, который безропотно примет эту эстафету. Ничего из этого не случилось.

 

Когда мне было 11, я была сильно влюблена в парня из соседнего класса. Он не знал о моих глубоких чувствах, и когда я попыталась наладить контакт при встрече на улице – он пнул меня в живот ногой. Было не столько больно, сколько обидно, но тогда меня впервые посетили мысли о том, что, будучи мальчиком, я бы могла ответить. Это было клише, такое же, как то, что мальчики должны пропускать девочек вперед, а девочки должны носить свежие манжеты и воротнички. Но о том, как сильно общество напичкано стереотипами, я в то время совершенно не ведала.

 

Второй раз я захотела стать мальчиком спустя год на уроке физкультуры. Бег мне удавался с трудом – я бегала как морская свинка после плотного обеда. То есть добегала стометровку, выплевывала внутренние органы и теряла сознание. Мальчики же обладали мускулатурой, которая мне и не снилась. Они были как молодые буйволы, заряженные адреналином по самые уши. Когда они стартовали, пыль шла из-под копыт, а я любовалась их атлетическими формами, поглядывая на свои костлявые конечности.

 

Следующим испытанием стали уроки математики, где, как бы я ни старалась, мне не удавалось быть такой реактивной; уроки литературы, где поощрялось (но не имелось) остроумие; уроки физики, где была необходима логика. Я просто считала себя, а заодно и весь женский род хуже, еще не подозревая о том, что это мужской мир, и он просто так устроен – мужчинами для мужчин. Что здесь логика важнее, чем эмоция, рациональность лучше, чем чувства, а победа значимей, чем человеческая жизнь.

 

Однажды, когда мне было лет 13, родители сильно ссорились, и папа ударил маму так, что она улетела в другой конец коридора. Меня переполнило чувство безысходности и несправедливости, я полезла драться – и полетела туда же. Внутри меня бушевали страсти и несогласие с тем, что я мелкая девчонка, а не трехметровый боксер, и не могу ему за нее отомстить.

 

 

Потом было отрочество, встречи, знакомства, алкоголь. Однажды на вечеринке какой-то парень попытался мною овладеть, скрутил руки – и я снова почувствовала себя беспомощной. Понимала, что, будь я мужчиной, со мной бы ничего подобного не произошло. Я была готова попасть в самую сумасшедшую драку, с тяжкими телесными, но не оказаться в лапах какого-то пьяного перевозбужденного животного. И тогда вдруг поняла, что я не просто хотела бы быть мужчиной, я больше не хочу быть женщиной.

 

По большой любви я вышла замуж, и память от этого брака навсегда останется у меня на лице. Он был боксер, и в ссоре заехал мне в челюсть с двух сторон. С левой спустя 10 лет прощупывается гематома – отпечаток от наручных часов, на которые я уронила лицо. Тогда в ярости он схватил нож и воткнул его в стену в 5 сантиметрах от моей головы, задыхаясь от ревности и недоверия. А я от того, что мир несправедлив по отношению к женщинам.

 

Каждое третье бизнес-предложение, которое я получаю от мужчины, заканчивается завуалированным, но чаще прямым предложением сексуального характера. И я не могу подать в суд на этих людей, мы не в Америке.

 

Я слышала тысячи дискриминирующих реплик в свой адрес; отстаивала права и отчаивалась; не имея сил на борьбу, позволяла оплачивать счета мужчинам и больше не перечила женщинам, которые считают себя принцессами. Молчала тогда, когда нужно было кричать; бездействовала тогда, когда нужно было драться. Казалось, что мне не достанет сил, потому что я – слабый пол. Потому что мне когда-то внушили, что я хрупкая и нежная. Потому что в школе меня учили готовить борщ, а не тому, какой длины не следует надевать юбку в 14 лет, когда у тебя вдруг выросли длинные стройные ноги и грудь третьего размера. Родители считали, что меня всему научат в школе, в школе же всем было безразлично и ответственность возлагалась на родителей.

 

Последним было стыдно говорить со мной о сексе. Помню, лет в 10 мы с друзьями  были страшно увлечены чернушными стишками, вроде этого:

 

В нашем маленьком отсеке

Появились гомосеки!

Я сбежал в другой отсек

О! И там есть гомосек!

 

Я прибыла на кухню с резонным вопросом об этимологии слова гомосек. Родители засмущались и папа погнал меня в шею. Оглядываясь назад, я понимаю, что именно в этот момент отец повернул мой указатель «Сексуальное воспитание» не в ту сторону. А в терновую рощу, дорогу через которую я прокладывала путем ошибок и ошибок. Познавая все исключительно через мифы и легенды одноклассников, а также через случайные интимные сцены в фильмах, которые мы смотрели с родителями, находясь все втроем в оцепенении, пока эти сцены не кончались. И никогда не говорили об этом после.

 

Родители не делали ничего плохого. Они были прекрасными воспитателями, много мне дали, и в целом жизнь моя сложилась довольно удачно. Может быть, отчасти, благодаря этому нелегкому пути и обретению внутреннего стержня. Но я думаю, что быть хорошим родителем недостаточно. Понятие «хороший» освобождает от ответственности быть лучше, быть осознанным, думать о последствиях. Если бы моей маме кто-то сказал сегодня, что меня несколько раз чуть не изнасиловали; что у меня шрам на всю жизнь от разбитой чашки, которую в меня в гневе кинул любимый муж (тот, которого я выбрала, потому что у меня были именно такие критерии отбора); что с 15 до 18 я пила все, что наливали и как минимум два раза в неделю курила травку; что красила яркой помадой губы и открывала декольте как можно глубже, даже в мороз. Если бы она знала, что я пыталась найти свои ответы на улице, потому что не смогла найти их дома, согласилась бы она быть просто хорошей мамой?

 

Так вышло, что мы очень далеки от европейских и американских законов, поддерживающих равные права мужчин и женщин. И далеко не все понимают ценность этих прав. Особенно когда речь идет о воспитании детей. Само выражение «равные права» поливается соусом из помоев, на который наклеена этикетка «феминизм». И все ради того, чтобы ничего не менять. Чтобы в мужском мире было удобно только мужчинам, а женщины и дальше безропотно помалкивали. Чтобы дети росли сами по себе и не дай бог новое поколение девочек не выросло и не начало качать свои права и устраивать свои порядки в устоявшемся мужском мире.

 

 

Если от слов «равные права» у вас тик, как и при слове «феминизм», не представляйте себе лесбиянку в брючном костюме, а представьте свою дочь, которая рассказывает вам далеко не все и вы понятия не имеете о том, что с ней случается на улице. Или сына, который от недостатка знаний может кого-то склонять к сексу, не отдавая себе отчет в том, что это изнасилование. Половое воспитание и осознание того, что мужчины и женщины имеют равные права и свободы, что никого нельзя насиловать, бить или манипулировать с помощью секса – это все может быть привито только родителями.

 

В какой-то момент я осознала, что желание быть мальчиком было ложным, и суть его была лишь в том, чтобы быть свободной от общественных тисков. Чтобы меня не высмеивали, когда я тянусь за бумажником, чтобы не открывали мне дверь, лишь потому что так принято пытаясь проявить бездушную галантность; чтобы перестать быть сценой для мужского самолюбования.

 

Когда тебя с самого начала игры называют прекрасным, но слабым звеном – это не просто обескураживает, это еще неприкрытое лицемерие.

 

Представим себе игру в покер, где двум игрокам раздали по две карты. У одного на рубашке первой незаметно помечено: «сильный», а на следующей «победитель». А у второго игрока: «нежный» и «слабый».  И если второй игрок вы, и играете в мире, где для успеха, счастья и прочей ерунды нужно быть «сильным» и «победителем», то какой бы ни была ваша третья карта, вам не выиграть ни эту, ни какую другую партию до тех пор, пока будут раздаваться меченные карты.


comments powered by Disqus