5 листопада 2015

Репродукция культуры: как министр открыл выставку с копиями и почему это плохо

Не так давно министр культуры Вячеслав Кириленко торжественно открыл в Дружковке выставку репродукций мировых шедевров. Арт-менеджер Катерина Тейлор напоминает ему о том, что культура – это вовсе не среднее количество галерей на квадратный километр, а нечто совсем другое.

 

 

Министерство культуры не дает украинцам покоя ни в прямом, ни в переносном смысле. События, которые инициирует министр Кириленко, вызывают волну негодования, а список министерских дел скорее напоминает народные пословицы (мы даже делали по этому поводу специальный тест. – Platfor.ma). Ничто из этого не добавляет структуре чести. Только насмешек.

 

Недавно министр культуры посетил Донецкую область с благородной миссией – показать выжившим жителям Донбасса, вытершим пот со лба после обстрелов, шедевры мирового искусства. Точнее, репродукции шедевров. В Дружковке открылась галерея с копиями известных картин – все одинакового размера, от «Сотворения Адама» до «Сталина и Ворошилова в Кремле». Просто местный бизнесмен и депутат Ашот Меликбегян поездил по мировым музеям и решил, что теперь у него будет своя галерея – с министром и распечатанными из интернета картинками.

 

И все бы, в принципе, ничего, если бы туда не приехал Вячеслав Кириленко. Тогда все это осталось бы просто довольно нелепой инициативой, просто очередной выставкой. Которых во всем мире валом, но которые не претендуют на мировое признание только потому, что у хозяина галереи комплекс Наполеона. Ведь именно в тот момент, когда министр культуры перерезает ленточку, открывая мероприятие, проект перестает быть частной попыткой, а становится народным достоянием,  получает право на общественное обсуждение и суд Линча.

 

Самое обидное для меня как для деятеля культуры – это то, что король-то голый, но даже после окончания сказки не спешит одеться. И это унизительно не только для него самого, но и для отношения масс к культуре в целом.

 

Над ним насмехается вся страна, а он будто не замечает этого. То есть и министр, и вся королевская рать отдают себе отчет в том, что министерство в глазах сограждан и на уровне международной культурной дипломатии выглядит стыдно. Но всем плевать.

 

Я помню своего школьного учителя английского. Это был кругленький мужичок средних лет, которому было все равно, что из нас получится. В основном он травил анекдоты, и за пять лет изучения языка в школе я если что-то и выучила, так это маты, как и положено тинейджеру, жаждущему опыта, а не знаний. Нам было весело на этих занятиях – мы отлично проводили время, хохотали вместе, но учителя мы не уважали. И не уважали язык. Лишь спустя 20 лет, когда я скрупулезно его изучила, потратив на это долгие годы, я смогла полюбить язык и начать его уважать. Так, должно быть, произойдет и с культурой. Но до тех пор, пока мы будем травить шуточки о Кириленко, мы как общество вряд ли серьезно вырастем.

 

Учитывая, что сегодня в Украине как никогда много осознанных молодых политиков, консультантов и советников разного толка, можно предположить, что президенту рано или поздно нашептали о том, что такое отношение к культуре – это невежество. И что стоит что-то или кого-то менять.

 

Чего стоит только коллекционер и ценитель современного искусства Борис Ложкин. Уж он-то объездил все лучшие музеи мира и очень четко представляет, как выглядит хороший государственный музей и как проходит большой прием в честь какого-то культурного события. Эти события там делаются хорошо не потому что «президент приедет», а потому что, в принципе, это нормально – делать вещи на должном уровне.

 

 

Я бы предположила, что есть два ответа на вопрос о том, почему ничего не меняется. Первый – это никому не выгодно, а Кириленко – просто большой зеленый забор, за которым происходит грандиозная стройка (читаем – распил). Второй – мы все еще очень далеки от современной западной культуры, и весь прогресс, который, как нам кажется, здесь есть ­– это имитация, плагиат, рисунки на песке, которыми увлечены отдельные люди.

 

Но не о культурной политике хотелось бы поговорить. А о том, где лежит ее начало –о культуре бытийной. О той, к которой нам всем нужно стремиться. Когда-то мне довелось побывать в Монако на шоу «Танцы на льду». Это было довольно зрелищное выступление русской труппы. Великолепное действо. Коньки, на которых кружили виртуозы, были не стандартного размера, а по 20 см в высоту. В общем, страшное и захватывающее зрелище, по адреналину не уступающее танцу с саблями. И вот перед самым началом в зал вошел принц Альберт. Без охраны, особо не привлек к себе внимание. И сел в зале, к слову, не на самом хорошем месте. Шоу началось, и вскоре все о нем позабыли. Ну, принц, подумаешь – и что, почести ему теперь оказывать или что?

 

Там же в Монако мне посчастливилось встретить еще одного большого человека. Я обедала в старинном как сам мир итальянском ресторане. За ободранным столом сидел Ринго Старр со своей красавицей женой.

 

Они о чем-то щебетали за бутылкой вина. Я чувствовала себя неловко, подходя к ним. И оправдывала свою акцию только тем, что «это для папы»,  который, конечно, большой поклонник Битлов. Бумаги у меня не было. Равно как и ручки. Просить расписаться на груди я не решилась. Тогда он достал из-под тарелки свою единственную салфетку и расписался на ней. И извинился за то, что нет ничего более достойного, что может остаться у меня на память.

 

В этом контексте мне вспоминается еще одна история, про величайшего архитектора лорда Фостера. Лет шесть назад мне довелось провести каникулы в Альпах, и в один из зимних вечеров туда прибыла труппа Ла Скала, чтобы дать скромный концерт. Вся обстановка была крайне сдержанной. Женщины в черных платьях, мужчины в блек-тай. Никаких перьев и цветов. Событие было лишено всякого эпатажа. Гости располагались за круглыми столами на 8 человек. Я оказалась за одним из них с неизвестными мне людьми.  Разговорилась с милой женщиной, которая показывала мне недавно изданный ею фотокаталог. Оказалось, что она успешный издатель и уже много лет серьезно занимается популяризацией фотографии. Они мило шутили со своим мужем. Он было несколько старше ее, но очень жив и приветлив. Его звали Норман. Он пожал мне руку в конце вечера, и извинился за то, что сидел слишком далеко от меня и мы не имели возможности полноценно пообщаться.

 

Это было сказано тысячу раз, но, видимо, стоит повторять снова и снова. Культура – это не картина на стене в музее и уж точно не ее распечатанная репродукция, это сама жизнь. Разруха – она не в министерствах, а в головах. И закончится она, видимо, лишь тогда, когда министры перестанут под фанфары разрезать ленточки на выставках копий из интернета.


comments powered by Disqus