19 червня 2015

Оценочное осуждение: преподаватель о том, почему зачетка – это совсем не главное

Преподаватель КИМО и Висконсинского международного университета в Украине Глеб Буряк написал для Platfor.ma о том, почему его смущает погоня студентов за оценками и том, как лучшими зачастую становятся те, кому на них наплевать.

 

Фотографія: shutterstock.com

Мы стоим напротив аквариума в одном из торговых центров. За стеклом безразлично и лениво наматывают круги самые разные пёстрые рыбы. Рыба-наполеон подплыла поближе и развернулась прямо перед нами, словно хвастаясь своей неуклюжей тушей. Моя спутница ухватилась за перила и подалась ближе к стеклу:

 

– Мне их так жаль. Ты представляешь себе, что на уме у рыб?

 

– Я думаю, что ничего.

 

– Именно.

 

Грустно и пусто, когда единственная цель студента – это оценки. Каждую сессию я словно смотрю последние кадры «Хатико»: молодые и одарённые люди с папками бесполезных рефератов носятся за преподавателями по коридорам. Мой любимый учитель Виталий Волошин называл это «научной мастурбацией» и больно видеть, что она пережила Виталия Владимировича. Скорее всего, переживёт и меня. Студенты все так же просят поставить им оценку повыше и при этом не могут объяснить, зачем им эти пятерки. Их образование лишено смысла и борьба за оценку – это их единственный вызов.

 

Лучшим студентам плевать на оценки. Им интересна учёба, а отметки не играют в этом никакой роли, тогда как посредственные студенты стараются самоутвердиться пятерками на семинарах. Им нужны постоянные подтверждения их знаний, хотя они понятия не имеют, зачем эти знания нужны и как ими пользоваться в жизни.

 

Лучшие студенты не всегда отличники – часто они работают на минимальный проходной балл, если предмет им кажется бесполезным. Посредственные студенты очень похожи в погоне за оценками, а лучшие студенты всегда выделяются. Лучшими их делает несколько важных характеристик. Главная из них – это чувство собственного достоинства. За последние десять сессий через меня прошло больше тысячи человек, и никогда у меня не возникало конфликтов на почве итогового балла с самыми лучшими из них.

 

В первый год работы я преподавал менеджмент юристам. Они всегда скептично относятся к преподавателям экономических дисциплин. Правовики бегут от математики и цифр к законам и дебатам, они зевают, когда видят графики и формулы, а на семинарах пересказывают один и тот же старый учебник. Я задаю вопрос аудитории и настраиваюсь на снисходительный тон. Руку тянет Богдан – скромный и спокойный человек с застенчивой улыбкой. Он напоминает мне Александра Кайдановского в «Сталкере», но с буйной шевелюрой.

 

– Можно отвечать сидя, – говорю я.

 

– Я хочу відповідати стоячи, – парирует Богдан и начинает выступление. Ответ продолжается 15 минут без единой запинки, и я абсолютно убежден, что тему этот третьекурсник знает лучше меня. У меня много вопросов – в первую очередь, по литературе, которой он пользуется. Этот студент заставляет меня впредь готовится к семинарам куда серьезнее. Я удивлён глубиной его знаний, избыточных для этого курса. Причем это не показуха – это личное отношение к учёбе отдельного человека.

Богдан круглый отличник и преподаватели не могли на него нарадоваться: меньше пятерки с плюсом он получал редко. Хотя баллы его не волновали, он просто считает нормальным учиться и ему проще выучить предмет лучше своего профессора, чем выпрашивать оценку в зачётку.

 

Другое дело – Стас. Каждое его посещение было одолжением институту и преподавателю в частности. Я не могу представить его за домашней работой, но Стас исправно ходил на мои лекции. С манерами Саши Белого он спорил со мной по любому поводу, закатывал глаза до затылка и уводил тему лекции в анекдотические дебри. Ему не хватало элементарных знаний для спора, потому что Стас сам решал, какие книги ему читать и какие предметы изучать.

За последние десять сессий через меня прошло больше тысячи человек, и никогда у меня не возникало конфликтов на почве итогового балла с самыми лучшими из них.
Фотографія: shutterstock.com
 

В этой же группе училась Аня – умная, красивая, неподдельно интеллигентная девушка, которая делала чудесные презентации, много слушала и мало говорила. Я бы не нашел более разных людей, потому так удивился, когда увидел их вместе в «Форбсе» – что-то о самом горячем украинском стартапе. Эти чудесные люди показали настоящую преданность своему делу. И пускай Стас в отличие от Ани не образец хорошего студента, но он точно знает, что ему нужно получить в этой жизни. С Аней их объединяет дисциплина и чёткое видение своей цели. Они не позволяют себе отвлекаться на лишние для дела занятия.

 

– Стас, на какую оценку вы претендуете?

 

– Я не претендую, мне просто нужно сдать ваш курс – и всё.

 

Стас получил свой привычный невысокий балл и в тот же момент забыл о моём предмете. Они с Аней упаковали чемоданы и уехали в Кремниевую долину. Я не думаю, что в Калифорнии его когда-то спросят, сколько Буряк поставил по «Аудиту». Мне, конечно, жаль, что талантливые и целеустремлённые люди уезжают из Украины, но я понимаю, что для них это намного лучше. И если их с Аней компании повезёт, то я первый скажу, что они этого целиком заслуживают. В глобальном мире человек должен быть там, где ему лучше.

 

В обратном направлении – с американского континента в Украину – приехал Стэн. Он невероятно много читает и оттого постоянно спорит. Каждая пара в аудитории со Стэном превращается в диалог – и мне это нравится. Он умеет аргументировать свою позицию и слышать чужие доводы. Пары по международной экономике переходят в геополитику и заканчиваются обсуждением роли религии в современном мире. В какой-то момент Стэн признаёт во мне авторитет и предлагает присоединится к их ячейке политической мысли. Единомышленники на различных форумах обсуждают новые формы политического уклада. Демократия умирает, коррупция разъедает государства и международное право теряет уважение. Будущее за социальными корпорациями, считает Стэн. Это такое современное определение фашизма.

 

– Стэн, здесь Бабий Яр в часе ходьбы. Как возможно поддерживать идеи расового превосходства.

 

– При чём здесь расизм? – возражает Стэн. – Это всё нацисты, а фашисты против расовой дискриминации.

 

Стэн прав, мы часто смешиваем понятия. Но всё равно меня пугают даже истоки социального корпоративизма, когда история связывает эту идеологию с мировой войной. «Только фашистов нам здесь не хватало», – думаю я про себя.

 

Мы продолжаем спорить на лекциях, обсуждаем технологический прогресс, новые политические формы и экономику XXI века. Стэна всё так же интересует общественный строй, потому что современная демократия и международное право действительно в упадке. Между тем он пишет мои тесты за 20-30 минут вместо положенных двух часов – и пишет их хорошо. Ему интересны не баллы, ему интересно, куда идёт прогресс, и он хочет получить от меня как можно больше знаний. Он сдал мой предмет. Перед тем как писать этот текст я попросил у него разрешение написать о его идеологической деятельности.

 

«Конечно, только не называйте меня фашистом. Мне ближе национальный коммунизм. А вообще, я надеюсь, мир станет технократичным социализмом без государственных границ», – в этот момент мне кажется, что я слышу слова из «Imagine» на новый лад. Джон Леннон одобрил бы идеи Стэна. Он тоже мечтатель, его мечты заставляют его учиться, узнавать новое, улучшать себя и не стоять на месте.

 

Он тоже мой идеальный студент, всё при нём:

 

– чувство собственного достоинства;

– верность своим мечтам;

– поразительная дисциплина, с которой он идёт навстречу своей цели.

 

Когда эти три качества сочетаются, происходят невероятные и интересные вещи. Для остальных остаётся аквариум в торговом центре.  


comments powered by Disqus