5 червня 2014

Место встречи извинить нельзя: когда война там, где ты вырос

Фото для коллажа – shutterstock.com
  

 

Сооснователь платформы для современного искусства «Kadygrob_Taylor» Катерина Тейлор родилась и выросла в Луганске. В том самом квартале, где теперь происходят наиболее ожесточенные перестрелки и гибнут люди. Для Platfor.ma Катерина рассказала о том, как это – когда война идет в твоем детстве.


Квартал Южный, где я выросла, находится на окраине Луганска. С одной стороны от жилого массива – лесопосадка, с другой – чистое поле, с третьей – кладбище. Все эти места были для нас, детей, сакральными, и изучили мы их до мельчайших подробностей. Кладбище, разумеется, ночью, а все остальное – при свете дня. В этих географических координатах прошло мое детство.

 

Самой интересной в этом треугольнике была посадка. Та самая, где на днях засели сепаратисты, а после того как началась боевая атака – высыпались в жилые кварталы. Среди этих самых деревьев 20 лет назад мы, будучи детьми, тоже устраивали засады и строили баррикады, не осознавая ужаса самой идеи войны. Строили в основном из веток и всякого хлама, который люди выбрасывали на помойку за ненадобностью. Среди таких вещей были рваные матрасы, каркасы от кресел, поломанные стулья и кухонные принадлежности. Все это шло в обиход и получало новую жизнь в наших кочевнических интерьерах.

 

Посадка была нашим всем. Там мы играли в разбойников, жгли костры, пекли в раскаленной золе утащенную из дома картошку, мастерили из подручных средств «оружие», искали сокровища. В общем, переживали все то, о чем читали в приключенческих романах Твена и фантастических сочинениях Желязны – но по самому что ни на есть настоящему.

 

Чтобы пройти посадку насквозь, нужно было сделать 505 шагов по прямой. Наверное, сейчас этих шагов нужно сделать меньше – то были шаги ребенка. И тогда ты оказываешься в почти Сезанновском яру. Это такой большущий котлован, весь заросший зеленью, абсолютно весь. С высокой травой, липой, бузиной, крапивой и волчьей ягодой. Зимой мы катались там на санках, летом подолгу лежали на его склонах, глядя в небо – тонули в запахах и звуках. Именно там отец учил меня собирать мяту и чабрец. Там я узнала, что одуванчик – это, по сути, та же руккола, но немного лучше. Там, где сейчас стоит погранзастава. Там, на краю квартала Мирный. Там, откуда раздается пулеметная очередь.

 

Во времена моего детства яр и посадка были стратегически и географически поделены на два лагеря – «наш» Южный и «вражеский», с таким неподходящим названием Мирный. В нашем было человек 15. Всем лет по 11. «Враг» был постарше и, конечно, опытнее. Он то и дело безжалостно разрушал наши халабуды и мечты. А мы, раз за разом переживая опыт противостояния и отчаяния, углублялись все дальше в лес, в самую чащу, где сплетались воедино ветки боярышника, низко росла, не давая прохода, колючая акация, а под ногами лежал ковер из влажных дубовых листьев. Здесь-то мы и разбивали новые лагеря. Здесь нас было не найти.

 

Когда доставало смелости, мы вооружались самодельными рогатками и шли через яр в наступление на «мирных». Вести бой на их территории. Регулярно получали по шее. Отчего боевой дух в нас только крепчал. Гонялись друг за другом, самоотверженно дрались до крови, прятались в подвалах и на крышах домов, отсиживались в засаде в «карманах» под балконами первых этажей. Не исключено, что и в том самом «кармане», где позавчера в перестрелке снесли голову парню.

 

 

Утро 2.06.14

Над домом летает истребитель. Мама говорит, что с четырех утра, вот уже пять часов подряд, почти не смолкая стреляют из автоматов. Атакуют блокпост, что в 300 метрах от моего дома, подъезда, двора, где я выросла. К Луганску перекрыли все въезды.

 

Утро 3.06.14

В телефонной трубке ветер. «Мама, где ты?» «На даче. Ну, да. Война. На нас двоих с отцом скорее всего бомбу пожалеют, им же нужно большое скопление людей. Не настолько много у них боеприпасов, чтобы так неэкономно ими распоряжаться. Мы решили поехать».

 

Утро 4.06.14

В телефонной трубке ветер. «Папа, ты где?». «На работе». Много лет он ходит на работу пешком.  По 10 километров каждый день. Через поле. Только теперь в его небе не облака, а истребители. Говорит: «Я никуда не уеду. Это и моя война».

 

И он возьмет оружие. И если. То будет защищать свою правду. Свою семью. Мой папа. С которым мы собирали мяту. С которым ездили на дачу на велосипеде. Он впереди, а я сзади, на багажнике над задним колесом. Прижималась к его спине, и думала, что так спокойно и безопасно будет всегда.

 

Так же, как совсем недавно думали все мы.


comments powered by Disqus