Вчора, 2 серпня 2014

Стоп! Смято: почему у Сергея Лозницы не получился «Майдан»

Фильм Сергея Лозницы «Майдан» стал одним из самых громких событий украинского кино этого года. И не только украинского: лента успела сорвать овации Каннского фестиваля и попасть еще на 50 масштабных кинофорумов по всему миру. Впрочем, впечатления украинцев от фильма оказались противоречивыми. Киевская журналистка Александра Ковалева посмотрела фильм, осталась разочарована и написала об этом для Platfor.ma. Противоположная точка зрения – в материале харьковской журналистки Дарьи Воропаевой.


Фотографія: shutterstock.com
 

 

Александра Ковалева, журналистка, Киев


В эти выходные я пошла на фильм «Майдан» Сергея Лозницы. Того самого Лозницы, который снял отличное тягучее «Счастье мое», справедливо отмеченное в Каннах и прокатившееся еще по десятку хороших фестивалей, и не менее достойный «В тумане», двумя годами позже. Пошла, прихватив с собой иностранцев. Пусть посмотрят – поймут, в чем было дело.

 

А после фильма было стыдно.

 

На вопрос «ну как вам», иностранцы, осторожно посмотрев на меня, сказали, что мало что поняли. Они правильные иностранцы, они поддерживают нашу страну и наше рвение, но мало что поняли. Точнее, раньше знали даже больше, а теперь вот – запутались. Это они мягко сформулировали, чтобы меня не расстраивать. Зря старались – я не расстроилась, я в отношении этой ленты была с ними полностью солидарна. Потому что все, что может понять неподготовленный иностранный зритель из фильма «Майдан», это:

а) украинцы за что-то боролись, потому что им чем-то не понравился президент;
б) сказать украинцам, собственно, нечего, они решили поспать на полу и на фоне лозунга ультрас – «АСАВ», пометать горящие бутылки в милицию;
в) украинцы - жутко бедный и ужасно одевающийся народ, с голодухи просящийся в ЕС

Серые люди в возрасте, грязь и немного экшена – это все, что может понять неподготовленная аудитория. А ведь именно для иностранного зрителя Лозница снимал свой «Майдан», иначе для чего же английские субтитры. И вот это самое страшное.


Голодный бунт. Судя по фильму – это все, что увидел Сергей Владимирович в Майдане. Он не увидел Открытый университет и лекции, не увидел экстремиста-пианиста, пресс-центра, девочек, рисующих картины и раздающих чай, не увидел, как люди, кутаясь в пальтишки на десятиградусном морозе, смотрят документальное кино о гражданском сопротивлении, не увидел выставок актуального искусства, не увидел библиотеки, самиздатовских газет, не увидел, как старики приносили свою пенсию и спрашивали тихонько «куда сдавать», как в три часа ночи звонили колокола и люди со всего города, подбирая друг друга на машинах и такси, или пешком, бегом, съезжались на Майдан во время штурма. Не увидел, как активисты отбивали своих у «Беркута», и оттягивали раненых под пулями, не увидел, как в ночь, когда горел Майдан, шесть испуганных мальчишек с фанерными щитами бежали на передовую, сменить тех шестерых, которые только что вышли оттуда, черные уставшие, ползущие, раненые. Не увидел трупов, которые следующим утром лежали между сигаретным ларьком и Макдональдсом. Всего этого Лозница не увидел. Я это все видела, и вы это видели, а Лозница – нет. Вместо взаимопомощи, структуры, самоорганизации и общей борьбы с поглощающим хаосом, Лозница увидел только хаос. Весь фильм – это декларация хаоса, нарезанная ровными крупными кусками.


Зачем чистить звук, выбирать фактуру, находить ярких персонажей, строить кадр, искать смыслы, вообще двигать камеру, когда можно просто прийти на Майдан, поставить камеру на штатив, и наснимать пятиминутных средних и общих планов, а затем слепить их в один файл, особо не перебирая и не заморачиваясь тем, что материала, простите, нет. И назвать это все честным артхаусом, нео-нео-реализмом и уникальным виденьем режиссера. И вот «Майдан» уже показывают в Каннах. И хвалят. В смысле, тот, кому фильм понравился (а это возможно) – похвалил, а тот, кому не понравился – ничего говорить не решился. Это ж святое. «Может я че не понял, так я лучше промолчу». Как в сказке Андерсена про голого короля – помните?


Что? Вы плакали, когда смотрели? Конечно, плакали, отчего бы не поплакать, когда вы сами все это пережили. Конечно, вы отрефлексировали по полной, смотря эти кадры на большом экране. Но суть в том, что любые кадры Майдана вызовут в вас те же чувства. А что же сделал Лозница? А ничего он не сделал. Просто зафиксировал. Хотя нет, простите, если бы просто зафиксировал, неплохой фильм бы получился. Лозница же умудрился зафиксировать по большей степени самое неинтересное, общее.  Он просто наснимал одинаково грязных пустых кадров и сделал из них ровненький винегрет. Слоями. Все. Поэтому Лозница к вашим чувствам и слезам никакого отношения не имеет. Хотя должен, он же режиссер, творец произведения.


В произведении, между тем, режиссер отсутствует напрочь. Никаких чувств, копаний и рефлексий, никаких поисков интересного кадра. Я даже не говорю о сюжете – логики в фильме нет. Структура слабая, испаряющаяся. Хронология как бы не нарушена, но если из логики так самоуверенно изъять основополагающие моменты, которые, собственно, и образовали тот Майдан, который был, то ощущение нарушения возникает – будь здоров.


Серые сцены, снятые статичной камерой. Она двигается только дважды за фильм. Нечаянно. Средние и общие планы. И мусор в каждом кадре. Не тот мусор, который в бочках и около урны валяется, его-то тоже можно живописно снять, а в смысле – аховое количество никому не нужных предметов в кадре. И люди – как предметы. То есть – как мусор. Несут ту же смысловую нагрузку. Мне казалось, там было столько интересных людей, умных и просто добрых, наивных и циничных, грубых, агрессивных – разных. Их было много, но все они были разные. Видимо, мне казалось. Потому что у Лозницы люди на Майдане – серая масса. Процесс.


С середины фильма начинается экшен – Грушевского и дальше. «Ну, вот теперь начнется кино. Важное. Страшное», – подумала я. Ведь, когда начались бои на Грушевского и Липках, вот тут режиссер-документалист, казалось, должен был побегать и наснимать важного, объясняющего, шокирующего. Должен был. Но это выше достоинства Лозницы. Лознице стремно. Тем мальчикам и девочкам, которые снимали видео на передовой и выкладывали эти короткие записи тысячами в сеть – им было не страшно. А режиссеру-документалисту было страшно. Поэтому что? Поэтому камеру подальше, зум побольше, и ждем. И в этот максимально зумированый кадр может, например, попасть падающий беркутовец. Нечаянно попасть. Но кадр засчитывается.

 

А главное – потом делать все быстро! Очень быстро! Потому что главное – не хорошее кино сделать. А главное – первым вскочить в кинопрокат и собрать сливки, чтобы аудитория пришла и на фестивали взяли. Тема-то актуальная. Сыграть на личном – просто.

 

Возможно, у Лозницы была другая мотивация. Возможно он совсем не думал о том, что после его «В тумане» прошло два года, а тут такая возможность не выпасть из обоймы и напомнить о себе, не заморачиваясь отсняв материал на такую благодатную, легко продающуюся тему. Но что тогда стало причиной работы над фильмом? Потому что, судя по результату – не очень то и хотелось.


Фундаментальности не вышло. Мнилось, да не вышло. Монументальности – тоже. Для нее нужно было хоть раз снять весь Майдан целиком во время многотысячного схода, когда яблоку негде упасть. Или набраться смелости и полезть в опасные точки. Но, видимо, было лень и страшно. Препарирования процессов – также не случилось. Чтобы препарировать, зарываться, в конце концов – снимать достойное кино, нужно присутствовать на площадке. А режиссер во время съемок был за рубежом. За него материал снимал малознакомый оператор. Ну, спасибо хоть, что честно признался.


В итоге получилось медленное бурление малосвязанных процессов, нарезанное одинаковыми чурочками и уложенное штабелями. С несколькими неожиданно удавшимися сценами, удавшимися только потому, что кто-то удачно попал в кадр. Так стоило ли?


Наверное стоило. Ведь на ОМКФ зал аплодировал стоя. Тот факт, что аплодировал, потому что для каждого в зале Майдан стал личной историей, и аплодировал и плакал каждый зритель не фильму, а своим воспоминаниям – не имеет никакого значения. Главное – картинка удалась.

 

Можно красиво поклониться.


comments powered by Disqus