27 вересня 2016

Горы от ума: украинка о том, как Дагестан стал ее бывшей родиной

Украинская студентка Динара Халилова родом из Дагестана. Недавно она спустя долгие годы вновь посетила эту страну – и написала для Platfor.ma о своих впечатлениях, а также о том, как сложно быть своей тогда, когда все вокруг чужое.

 

 

По национальности я дагестанка, мои родители родом из одного из глухих сел, затерявшихся в огромном массиве гор Северного Кавказа. Но я с рождения живу в Украине, а на землю предков наведываюсь раз в несколько лет. И то, что я там вижу, неизменно пробуждает сильное желание возвращаться домой, в мир ценностей и реалий, имеющих хоть какое-нибудь отношение к европейскому образу жизни.

 

В Махачкалу я прибыла глубокой ночью, поэтому не сразу окунулась в бездонный омут тамошней суеты. Проснувшись поздним утром от жуткой жары, я явно почувствовала, что прибыла в пункт назначения: местный климат ни с чем не спутать.

 

Мысленно я уже готовила себя к беспрерывному потоку гостей и походам по многочисленным родственникам, которые считают своим долгом лишний раз пожурить меня за незнание «родного» языка или напомнить, что замуж надо выходить только за дагестанца. Но мне в какой-то мере повезло: я осталась дома наедине с молодой женой двоюродного брата.

 

Айшат 25 лет, она выросла в Ростове-на-Дону в многодетной семье, а переехала в Махачкалу, когда вышла замуж. «Я в Ростове училась на медика, работала потом там три года хирургом в очень престижной больнице и хорошо зарабатывала, устроилась сама, благодаря своим знаниям. А тут, в Махачкале, даже если ты обычной нянечкой хочешь устроиться, то надо платить минимум 100 тыс. рублей, представляешь, – недоумевала Айшат. – И все требуют, поголовно, чем выше должность, тем больше денег. Без связей и денег тут никак, вообще».

 

Затем диалог перешел к извечной теме ограничений и запретов. По словам родственницы, родители всегда проводят перед девушками определенную грань, за которую нельзя переходить. «В Дагестане так: если поздно вечером увидят тебя, гуляющую в городе, особенно если одну, то все, начнутся пересуды. Все вокруг, знакомые, родственники начнут обсуждать, говорить: ой, такая-сякая, что она делает так поздно сама на улице, родителей позорит. Вот не могут промолчать люди, и долго еще будут помнить про эту мелочь. Могут даже не позволить сыну жениться на девушке, если где-то когда-то слух про нее был неприличный. И не будешь же ты каждому объяснять, что просто прогуливалась. Лучше лишний раз дома посидеть».

 

Разумеется, во мне тут же резко возникло желание пойти погулять. Будто по заказу, в дом вошла 18-летняя сестра Камилла и я предложила ей поехать в центр, глянуть на город. Она была совсем не против, мы начали собираться и пока Камилла уговаривала меня обвести темным контуром губы, потому что «так красивее, ты че», дядя заметил наши манипуляции.

 

– Без Руслана вы никуда не пойдете, – отрезал он.

 

Руслан – это мой двоюродный брат. Увидев мой недоумевающий взгляд, дядя с улыбкой добавил:

 

– Да-да, так надо, город тут у нас такой, специфический.

 

Спорить было бесполезно.

 

Пойманный на улице таксист оказался по совместительству еще и неплохим поэтом. Вдохновившись каким-то «козлом» на дороге, он прочел нам собственное стихотворение под названием «Город моей мечты» о том, как богачи жируют, а остальные концы с концами не могут свести, о знаменитых дагестанских понтах, длиннющих кортежах махачкалинских чиновников и «перед ними едет их верный бульдог». Поэма была настолько длинной, что на место мы уже приехали, а таксист все продолжал декламировать.

Вверх

Мой дальнейший путь пролегал в сторону гор, через Дербент и Новый Аул, прямиком в село Ихрек Рутульского района. Оно находится на высоте более 2000 метров над уровнем моря, в непосредственной близости к границе с Азербайджаном и со всех сторон окружено практически нетронутой природой. Еще будучи ребенком, я удивилась тому факту, что в этой местности живут люди, ведь даже здешние деревья – и те излучают уверенное превосходство над человеком.

 

Каждое село, которое мы проезжали, внешне было похоже на предыдущее. Но это только на первый взгляд – на самом деле в селениях, что находятся в одном районе, могут быть разные порядки, традиции и даже язык. Но структура везде приблизительно одинакова – есть «центральная площадь», где стоят 3-5 небольших магазинов, колонка с родниковой водой, лавочки для собраний старейшин и специальный свадебный «танцпол», который несколько раз в неделю стабильно приковывает к себе внимание всех жителей. Тут можно насмотреться на лезгинку на год вперед, уж поверьте.

 

Вокруг центральной площади в хаотичном порядке построены каменные домики с черепичными крышами. Живописно развешанное белье, ослики с сеном, шумные игры детей – все прямо-таки заставляет брать в руки фотоаппарат и снимать, снимать, снимать.

 

Мы заезжали ко всем родственникам, которые попадались на нашем пути, и в какой-то момент я уже сбилась со счета. Тебя целуют и обнимают при встрече твои дяди, тети и троюродные сестры, спрашивают, как там твоя учеба в Киеве, а ты только сейчас узнаешь об их существовании – это действительно странное чувство.

 

В Дагестане не принято отпускать своих гостей, не накрыв перед ними вполне полноценный стол со вкуснейшим домашним хлебом и сыром, сладким чаем и кучей самых разных закусок. Часы, проведенные за такими вот застольями, сливаются в памяти в одно целое. Но один момент я почему-то запомнила: папа расспрашивает своих братьев об их жизни в селе и, как обычно, сыплет советами. В ответ мой 40-летний дядя добродушно парирует: «Вот обязательно вам надо что-то делать, какие-то планы строить, туда-сюда. Нельзя, что ли, жить спокойно?»

Горы

В первый день в Ихреке я наслаждалась долгожданной прохладой, привыкала к тамошней обстановке и невероятным видам из окна. Было такое ощущение, что как только я отведу взгляд, вся эта красота исчезнет. Ведь как это возможно, чтобы из окна ты смотрел на горную цепь, которой больше 20 млн лет, а не на серые хрущевки и такие же дворы.

 

А еще я без конца отвечала на вопросы своей двоюродной сестры, которые иногда доходили до абсурда. Мне приходилось объяснять 12-летней школьнице, что в Украине есть своя валюта, свой язык и, вообще, мы как бы отдельная страна, да. И нет, это не забитая сельская девочка из богом забытой глуши, она учится в столице Дагестана.

 

Три дня шел беспрерывный дождь. Я постоянно выглядывала в окно – густой туман, который скрывал от чужих глаз целую глыбу земли высотой в километр, завораживал. Интернета не было, а роуминг грозил обанкротить всю семью, так что оставалось только читать. И, конечно, общаться с родственниками.

 

Однажды из соседнего села приехала папина сестра с дочкой. Мы сели с девочками в отдельной комнате, и все завели самую традиционную тему для круга родственников – обсуждение других родственников. Я решила нарушить эту традицию и спросить у 16-летней сестры Самиры, куда она хочет идти после школы.

 

– Не знаю еще, наверное, в медицинский, жалко, что на дизайнера не могу учиться.

 

Так уж повелось, что современные дагестанские девушки поголовно поступают на медицинский, а парни идут в МВД. Это дает им почти 100% гарантию трудоустройства, однако на выходе получаются сотни неквалифицированных врачей и столько же коррумпированных сотрудников полиции.

 

– Почему не можешь, разве в Махачкале нет такого факультета?

 

– В Махачкале может быть и есть, но я не хочу там учиться. Ненавижу Махачкалу. И Дербент тоже ненавижу.

 

– А что ж ты тогда любишь?

 

– Мне очень нравится Париж, хотела бы я там жить, во Франции, выучить французский язык. Он такой красивый, женственный какой-то что ли, – мечтательно ответила Самира. – Как же там, наверное, классно, в Лондоне, Париже. Поступить там куда-то, выучиться, найти работу и остаться жить. А вообще, главное, чтоб подальше отсюда.

 

Вторая сестра, Рейхан, попросила Самиру поставить на зарядку ее телефон в соседней комнате.

 

– Не, Самира, лучше здесь поставь, а то там брат может залезть.

 

– А что, реально может взять без спросу?

 

– Ну да, у нас так часто братья делают. Просто берут телефон и лазят, проверяют, с кем общаюсь, где сижу.

 

 

Сталин жив

Главной целью нашей поездки была свадьба моего троюродного брата. И чем ближе к ней, тем больше родни со всего СНГ съезжалось в Ихрек. В том числе мамина давняя подруга Маина из Москвы со своими дочками и племянницами приблизительно моего возраста. Маина – приятная женщина, позитивная и очень эмоциональная. Но в определенный момент она спросила у мамы, как у нас там, в Украине, все ли спокойно и, не дав маме ответить, начала извергать бесконечные потоки пропагандистских штампов. Оказалось, что во всех бедах Украины виновата Америка, потому что наша страна продалась «этим пиндосам». В Турции тоже переворот Обама устроил, да и мирных граждан в Сирии бомбят только американцы. Чтобы все исправить, надо слушаться Путина, потому что «он молодец».

 

Я ушла в дальнюю комнату. Выглянула в окно, чтобы отвлечь себя горным пейзажем, и в глаза бросилась надпись на крыше. «Сталин жив!» – было выведено на черепице большими и аккуратными белыми буквами. А может и правда?

Свадьба

Вот как обычно проходит традиционная рутульская свадьба в селе. Сначала гости съезжаются в дом невесты, там все по программе: банкет (отдельно для женщин и мужчин), поздравления и подарки, а как стемнеет – так называемый вечер, где все становятся в круг и смотрят на тех, кто выходит танцевать. Танец – это знак уважения молодоженам и их родителям, соответственно, ни разу не выйти в круг считается дурным тоном. Вечер заканчивается, когда в круг выходит невеста. В последнее время к развлечениям добавился еще и фейерверк.

 

На следующий день такое же происходит в доме жениха, но где-то в середине банкета молодежь садится в машины и едет забирать невесту. Причем делают они это со свистом и криками, а невесту выводят из дома с платком, закрывающим все лицо. Жених возвращается со своей невестой и это становится кульминацией празднования. Позже банкет прекращается, чтобы хозяева могли подготовиться к вечеру. Гости возвращаются через несколько часов, танцуют и веселятся.

 

Впрочем, про такую четкую организацию я узнала только через несколько дней после свадьбы, на деле же все выглядит совсем по-другому. У жениха с самого утра творится полный хаос – бесконечный поток гостей снует туда-сюда, женщины помогают хозяйкам с подготовкой, мужчины громко спорят, а дети просто болтаются под ногами. В дом невесты едут дружным кортежем из внедорожников, но он просто-напросто застревает на выезде из села, потому что все забыли про фотографа, который должен ехать впереди и снимать радостные лица. Пространство, как обычно, никто не рассчитал и еще на подходе к дому невесты начинается толкотня, которую усугубляет те, которым невтерпеж танцевать. Такую обстановку в принципе нелегко выдержать, а тут еще парень возле меня резко достает пистолет и пускает несколько пуль в воздух. Такой обычай.

 

Я действительно хотела увидеть как можно больше и проникнуться атмосферой настоящей кавказской свадьбы, но надолго меня не хватило. Места было мало, стульев хватало только на бабушек, и в целом у меня было такое чувство, что чем больше шума и суеты на 1 кв. м произведут гости, тем удачнее будет считаться свадьба. Однако просто так уйти не удалось. «Что я тебе говорил, не ходи одна по селу, украсть могут, – негодовал мой брат Руслан. – Та я серьезно, ты что, не веришь?!» Мне оставалось только терпеливо ждать, пока кто-то подвезет меня домой.

 

 

Домой

Мать уверена, что это только пока я равнодушна к поездкам в Дагестан и не хочу туда возвращаться. Мол, пройдет время и во мне взыграют гены, «кавказская кровь даст о себе знать». А я думаю, что если и захочу вернуться туда, то только чтобы разбить лагерь на самой красивой горе и провести там неделю, наедаясь черникой до отвала.

  

Я не буду советовать вам ехать в Дагестан, чтобы убедиться во всем самим. Ведь любой отклик субъективен, да вы и не увидите там того же, что видела я. Всю суть тамошней жизни может понять только свой. Особенно, если он этим самым «своим» быть совсем не хочет.

 

Фото надані автором


comments powered by Disqus