27 вересня 2016

Горы от ума: украинка о том, как Дагестан стал ее бывшей родиной

Украинская студентка Динара Халилова родом из Дагестана. Недавно она спустя долгие годы вновь посетила эту страну – и написала для Platfor.ma о своих впечатлениях, а также о том, как сложно быть своей тогда, когда все вокруг чужое.

 

 

По национальности я дагестанка, мои родители родом из одного из глухих сел, затерявшихся в огромном массиве гор Северного Кавказа. Но я с рождения живу в Украине, а на землю предков наведываюсь раз в несколько лет. И то, что я там вижу, неизменно пробуждает сильное желание возвращаться домой, в мир ценностей и реалий, имеющих хоть какое-нибудь отношение к европейскому образу жизни.

 

В Махачкалу я прибыла глубокой ночью, поэтому не сразу окунулась в бездонный омут тамошней суеты. Проснувшись поздним утром от жуткой жары, я явно почувствовала, что прибыла в пункт назначения: местный климат ни с чем не спутать.

 

Мысленно я уже готовила себя к беспрерывному потоку гостей и походам по многочисленным родственникам, которые считают своим долгом лишний раз пожурить меня за незнание «родного» языка или напомнить, что замуж надо выходить только за дагестанца. Но мне в какой-то мере повезло: я осталась дома наедине с молодой женой двоюродного брата.

 

Айшат 25 лет, она выросла в Ростове-на-Дону в многодетной семье, а переехала в Махачкалу, когда вышла замуж. «Я в Ростове училась на медика, работала потом там три года хирургом в очень престижной больнице и хорошо зарабатывала, устроилась сама, благодаря своим знаниям. А тут, в Махачкале, даже если ты обычной нянечкой хочешь устроиться, то надо платить минимум 100 тыс. рублей, представляешь, – недоумевала Айшат. – И все требуют, поголовно, чем выше должность, тем больше денег. Без связей и денег тут никак, вообще».

 

Затем диалог перешел к извечной теме ограничений и запретов. По словам родственницы, родители всегда проводят перед девушками определенную грань, за которую нельзя переходить. «В Дагестане так: если поздно вечером увидят тебя, гуляющую в городе, особенно если одну, то все, начнутся пересуды. Все вокруг, знакомые, родственники начнут обсуждать, говорить: ой, такая-сякая, что она делает так поздно сама на улице, родителей позорит. Вот не могут промолчать люди, и долго еще будут помнить про эту мелочь. Могут даже не позволить сыну жениться на девушке, если где-то когда-то слух про нее был неприличный. И не будешь же ты каждому объяснять, что просто прогуливалась. Лучше лишний раз дома посидеть».

 

Разумеется, во мне тут же резко возникло желание пойти погулять. Будто по заказу, в дом вошла 18-летняя сестра Камилла и я предложила ей поехать в центр, глянуть на город. Она была совсем не против, мы начали собираться и пока Камилла уговаривала меня обвести темным контуром губы, потому что «так красивее, ты че», дядя заметил наши манипуляции.

 

– Без Руслана вы никуда не пойдете, – отрезал он.

 

Руслан – это мой двоюродный брат. Увидев мой недоумевающий взгляд, дядя с улыбкой добавил:

 

– Да-да, так надо, город тут у нас такой, специфический.

 

Спорить было бесполезно.

 

Пойманный на улице таксист оказался по совместительству еще и неплохим поэтом. Вдохновившись каким-то «козлом» на дороге, он прочел нам собственное стихотворение под названием «Город моей мечты» о том, как богачи жируют, а остальные концы с концами не могут свести, о знаменитых дагестанских понтах, длиннющих кортежах махачкалинских чиновников и «перед ними едет их верный бульдог». Поэма была настолько длинной, что на место мы уже приехали, а таксист все продолжал декламировать.

Вверх

Мой дальнейший путь пролегал в сторону гор, через Дербент и Новый Аул, прямиком в село Ихрек Рутульского района. Оно находится на высоте более 2000 метров над уровнем моря, в непосредственной близости к границе с Азербайджаном и со всех сторон окружено практически нетронутой природой. Еще будучи ребенком, я удивилась тому факту, что в этой местности живут люди, ведь даже здешние деревья – и те излучают уверенное превосходство над человеком.

 

Каждое село, которое мы проезжали, внешне было похоже на предыдущее. Но это только на первый взгляд – на самом деле в селениях, что находятся в одном районе, могут быть разные порядки, традиции и даже язык. Но структура везде приблизительно одинакова – есть «центральная площадь», где стоят 3-5 небольших магазинов, колонка с родниковой водой, лавочки для собраний старейшин и специальный свадебный «танцпол», который несколько раз в неделю стабильно приковывает к себе внимание всех жителей. Тут можно насмотреться на лезгинку на год вперед, уж поверьте.

 

Вокруг центральной площади в хаотичном порядке построены каменные домики с черепичными крышами. Живописно развешанное белье, ослики с сеном, шумные игры детей – все прямо-таки заставляет брать в руки фотоаппарат и снимать, снимать, снимать.

 

Мы заезжали ко всем родственникам, которые попадались на нашем пути, и в какой-то момент я уже сбилась со счета. Тебя целуют и обнимают при встрече твои дяди, тети и троюродные сестры, спрашивают, как там твоя учеба в Киеве, а ты только сейчас узнаешь об их существовании – это действительно странное чувство.

 

В Дагестане не принято отпускать своих гостей, не накрыв перед ними вполне полноценный стол со вкуснейшим домашним хлебом и сыром, сладким чаем и кучей самых разных закусок. Часы, проведенные за такими вот застольями, сливаются в памяти в одно целое. Но один момент я почему-то запомнила: папа расспрашивает своих братьев об их жизни в селе и, как обычно, сыплет советами. В ответ мой 40-летний дядя добродушно парирует: «Вот обязательно вам надо что-то делать, какие-то планы строить, туда-сюда. Нельзя, что ли, жить спокойно?»

Горы

В первый день в Ихреке я наслаждалась долгожданной прохладой, привыкала к тамошней обстановке и невероятным видам из окна. Было такое ощущение, что как только я отведу взгляд, вся эта красота исчезнет. Ведь как это возможно, чтобы из окна ты смотрел на горную цепь, которой больше 20 млн лет, а не на серые хрущевки и такие же дворы.

 

А еще я без конца отвечала на вопросы своей двоюродной сестры, которые иногда доходили до абсурда. Мне приходилось объяснять 12-летней школьнице, что в Украине есть своя валюта, свой язык и, вообще, мы как бы отдельная страна, да. И нет, это не забитая сельская девочка из богом забытой глуши, она учится в столице Дагестана.

 

Три дня шел беспрерывный дождь. Я постоянно выглядывала в окно – густой туман, который скрывал от чужих глаз целую глыбу земли высотой в километр, завораживал. Интернета не было, а роуминг грозил обанкротить всю семью, так что оставалось только читать. И, конечно, общаться с родственниками.

 

Однажды из соседнего села приехала папина сестра с дочкой. Мы сели с девочками в отдельной комнате, и все завели самую традиционную тему для круга родственников – обсуждение других родственников. Я решила нарушить эту традицию и спросить у 16-летней сестры Самиры, куда она хочет идти после школы.

 

– Не знаю еще, наверное, в медицинский, жалко, что на дизайнера не могу учиться.

 

Так уж повелось, что современные дагестанские девушки поголовно поступают на медицинский, а парни идут в МВД. Это дает им почти 100% гарантию трудоустройства, однако на выходе получаются сотни неквалифицированных врачей и столько же коррумпированных сотрудников полиции.

 

– Почему не можешь, разве в Махачкале нет такого факультета?

 

– В Махачкале может быть и есть, но я не хочу там учиться. Ненавижу Махачкалу. И Дербент тоже ненавижу.

 

– А что ж ты тогда любишь?

 

– Мне очень нравится Париж, хотела бы я там жить, во Франции, выучить французский язык. Он такой красивый, женственный какой-то что ли, – мечтательно ответила Самира. – Как же там, наверное, классно, в Лондоне, Париже. Поступить там куда-то, выучиться, найти работу и остаться жить. А вообще, главное, чтоб подальше отсюда.

 

Вторая сестра, Рейхан, попросила Самиру поставить на зарядку ее телефон в соседней комнате.

 

– Не, Самира, лучше здесь поставь, а то там брат может залезть.

 

– А что, реально может взять без спросу?

 

– Ну да, у нас так часто братья делают. Просто берут телефон и лазят, проверяют, с кем общаюсь, где сижу.

 

 

Сталин жив

Главной целью нашей поездки была свадьба моего троюродного брата. И чем ближе к ней, тем больше родни со всего СНГ съезжалось в Ихрек. В том числе мамина давняя подруга Маина из Москвы со своими дочками и племянницами приблизительно моего возраста. Маина – приятная женщина, позитивная и очень эмоциональная. Но в определенный момент она спросила у мамы, как у нас там, в Украине, все ли спокойно и, не дав маме ответить, начала извергать бесконечные потоки пропагандистских штампов. Оказалось, что во всех бедах Украины виновата Америка, потому что наша страна продалась «этим пиндосам». В Турции тоже переворот Обама устроил, да и мирных граждан в Сирии бомбят только американцы. Чтобы все исправить, надо слушаться Путина, потому что «он молодец».

 

Я ушла в дальнюю комнату. Выглянула в окно, чтобы отвлечь себя горным пейзажем, и в глаза бросилась надпись на крыше. «Сталин жив!» – было выведено на черепице большими и аккуратными белыми буквами. А может и правда?

Свадьба

Вот как обычно проходит традиционная рутульская свадьба в селе. Сначала гости съезжаются в дом невесты, там все по программе: банкет (отдельно для женщин и мужчин), поздравления и подарки, а как стемнеет – так называемый вечер, где все становятся в круг и смотрят на тех, кто выходит танцевать. Танец – это знак уважения молодоженам и их родителям, соответственно, ни разу не выйти в круг считается дурным тоном. Вечер заканчивается, когда в круг выходит невеста. В последнее время к развлечениям добавился еще и фейерверк.

 

На следующий день такое же происходит в доме жениха, но где-то в середине банкета молодежь садится в машины и едет забирать невесту. Причем делают они это со свистом и криками, а невесту выводят из дома с платком, закрывающим все лицо. Жених возвращается со своей невестой и это становится кульминацией празднования. Позже банкет прекращается, чтобы хозяева могли подготовиться к вечеру. Гости возвращаются через несколько часов, танцуют и веселятся.

 

Впрочем, про такую четкую организацию я узнала только через несколько дней после свадьбы, на деле же все выглядит совсем по-другому. У жениха с самого утра творится полный хаос – бесконечный поток гостей снует туда-сюда, женщины помогают хозяйкам с подготовкой, мужчины громко спорят, а дети просто болтаются под ногами. В дом невесты едут дружным кортежем из внедорожников, но он просто-напросто застревает на выезде из села, потому что все забыли про фотографа, который должен ехать впереди и снимать радостные лица. Пространство, как обычно, никто не рассчитал и еще на подходе к дому невесты начинается толкотня, которую усугубляет те, которым невтерпеж танцевать. Такую обстановку в принципе нелегко выдержать, а тут еще парень возле меня резко достает пистолет и пускает несколько пуль в воздух. Такой обычай.

 

Я действительно хотела увидеть как можно больше и проникнуться атмосферой настоящей кавказской свадьбы, но надолго меня не хватило. Места было мало, стульев хватало только на бабушек, и в целом у меня было такое чувство, что чем больше шума и суеты на 1 кв. м произведут гости, тем удачнее будет считаться свадьба. Однако просто так уйти не удалось. «Что я тебе говорил, не ходи одна по селу, украсть могут, – негодовал мой брат Руслан. – Та я серьезно, ты что, не веришь?!» Мне оставалось только терпеливо ждать, пока кто-то подвезет меня домой.

 

 

Домой

Мать уверена, что это только пока я равнодушна к поездкам в Дагестан и не хочу туда возвращаться. Мол, пройдет время и во мне взыграют гены, «кавказская кровь даст о себе знать». А я думаю, что если и захочу вернуться туда, то только чтобы разбить лагерь на самой красивой горе и провести там неделю, наедаясь черникой до отвала.

  

Я не буду советовать вам ехать в Дагестан, чтобы убедиться во всем самим. Ведь любой отклик субъективен, да вы и не увидите там того же, что видела я. Всю суть тамошней жизни может понять только свой. Особенно, если он этим самым «своим» быть совсем не хочет.

 

Фото надані автором