6 лютого 2015

Это как вообще: снимать масштабное реалити-шоу

Мы продолжаем на Platfor.ma рубрику, в рамках которой выясняем, как разнообразные события и процессы выглядят изнутри. На этот раз долго проработавшая на телевидении в самых разных ипостасях Любовь Цибульская рассказала нам о том, как снимается, монтируется и выжимает из тебя все соки реалити-шоу.

 

Фотографія: shutterstock.com/facebook.com

Вы только что посмотрели 45-минутную телепрограмму. За это время вы трижды зашли в Facebook с телефона, дважды обратились к кому-то из домашних и один раз сходили в туалет. То есть вы наверняка пропустили три монтажные склейки, из-за которых наш режиссер поседел и сгрыз себе все ногти, и точно не услышали отрывок закадрового текста, который я отстаивала с неистовством загнанной самки. И вы точно не заметили, как красиво титры в конце уходили в темный фон.  Жаль, потому что мы эти титры делали до 4 утра.

 

Я работала редактором в нескольких реалити-шоу, писала сценарии для мокьюментари, была журналистом в новостях и ведущей утреннего прямого эфира. Это все совершенно разные опыты, их мало что объединяет, поэтому рассказать «в общем» не получится. Расскажу о реалити. 

 

В моем случае речь не идет о «липких и сальных» шоу в стиле «Дома-2», нет. Мы делали социальные проекты, которые из всех форматов больше всего вписываются в формат реалити-шоу. Один из них – программа о настоящих преступниках, которые отсидели в колонии несколько лет, вышли на волю и решили служить силам добра. Мы их перевоспитывали: поселили в красивый большой дом и показывали все возможности успешной законной жизни. Победителем становился наиболее социально адаптируемый участник.

 
Съемки – это первая и самая веселая часть создания программы. Вторая – монтаж, то есть боль и слезы всего проекта.

На съемках все обычно бодры и слегка пьяны от происходящего. Съемочная группа резвится, дружит и влюбляется. Но весь задор и кураж быстро проходят, когда праздник заканчивается и нужно садиться за монтажный стол, чтобы кадр за кадром выстроить из весело снятого хорошую программу. 

 

Все дело в материале. Если его мало – это плохо. Не хватит, чтобы перекрыть нужный хронометраж. Много – тоже плохо, потому что его должен кто-то отсмотреть. В программе о бывших заключенных на каждый 45-минутный эпизод отводилось около 60 часов видео, включая камеры наблюдения по всему дому. Когда я вспоминаю об этом, мне до сих пор хочется закурить. Курили мы тогда много, этим выражая всю глубину наших творческих терзаний. Я, помнится, даже застала «золотой век», когда на одном украинском канале нам разрешали курить непосредственно в кабинете. Не официально, конечно. Нас было несколько человек в одной комнате, и перегородки между нашими столами состояли из дыма. Подаренный мне тогда цветок в горшке не выдержал интоксикации и быстро умер, даже не попытавшись побороться за жизнь.

 

В отношении участников ты как редактор всегда очень необъективен. Во-первых, ты с ними все время в тесном контакте. Во-вторых, твоя задача – вытянуть из них как можно больше эмоций, содрать кожу и желательно вывернуть наизнанку внутренности. Можно не все, но мозг и сердце – обязательно. То есть ты должен вечно околачиваться где-то рядом, как ящерица, которая своим укусом отравила буйвола и только ждет, когда силы его окончательно покинут. Здесь тоже нужно знать, когда вовремя подскочить с оператором и поймать максимально эмоциональный момент.  Делай что хочешь – хвали, обманывай, ругай – все, лишь бы заставить героев плакать, драться или каяться.

 

В этом вся неоднозначность этой работы. С одной стороны, ты цинично провоцируешь людей оголять свои чувства. Причем не для них же самих, а для картинки. С другой – ты не можешь быть равнодушным, и начинаешь им сопереживать. Согласитесь, довольно сложно хладнокровно смотреть на человека, которого в детстве мама выбросила в лесу, а он потом чудом спасся и полжизни провел в детском доме, где его постоянно били и унижали. А ведь такой у нас была чуть ли не каждая история.

 

Вот ты их уже почти любишь, ты за них болеешь, но при этом знаешь, что тебе нужно одно - вероломно вывести их из себя. С некоторыми это получалось легко, но многим нужен был психолог, который раскачивал их изнутри.

Все дело в материале. Если его мало – это плохо. Не хватит, чтобы перекрыть нужный хронометраж. Много – тоже плохо, потому что его должен кто-то отсмотреть.
Фотографія: shutterstock.com
 

Это были зэки, очень низкая социальная прослойка. Они круглосуточно матерились, «ботали по фене», пускали кружку чифиря по кругу, сидя на корточках, и рассказывали ужасающие подробности своих преступлений. Но вся наша группа по-настоящему ими прониклась. Когда один из них плакал на камеру, рассказывая о несчастной любви, в аппаратной все женщины одновременно достали носовые платки. Это уже потом мы поняли, что исправить их не получится, что большинство снова вернется в прошлую жизнь и, скорее всего, снова сядет, но в момент съемок нам казалось: вот же, вот же человек меняется, ему стыдно, он плачет и просит о помощи, посмотрите!

 

Потом следовал монтаж. Каждый эпизод мы делали две недели, после чего еще неделю его переделывали. Мы в исступлении доказывали друг другу необходимость именно такого видеоперехода или именно такого словосочетания в тексте. И, конечно же, мы ссорились. Все со всеми. У нас у всех были свои любимчики, которых мы пытались показать в выгодном свете. Мы могли часами подбирать музыку для 30-секундного куска видео. Наш главный режиссер, не выдержав напряжения, как-то подошел к стене и пробил ее со всей силы кулаком. С другой стороны стены в этот момент сидел сотрудник, который неспешно монтировал свою часть программы. Удар пришелся чуть выше его головы. Он решил, что началось землетрясение. Оставшаяся дырка в гипсокартоне была сигналом всем входящим, что мы тут работаем не на жизнь, а на смерть.

 

И если к концу проекта его участники действительно немного очеловечились, они начинали связно выражаться и выглядеть так, что люди не сразу прятали свои часы и кошельки, то мы - наоборот, теряли прежний облик. Мои друзья при встрече с порога предупреждали: «Давай только не о зэках». Мой словарный запас настолько обогатился жаргоном, что мама всерьез вызывала на разговор с попыткой напомнить о двух моих дипломах, ну и вообще – «ты же девочка». 

 
 
Я могла за секунду определить в транспорте, сидел человек или нет, наркоман или просто алкоголик, собирается что-то украсть или он в завязке.

Казалось, эти ценнейшие знания теперь со мной навсегда. Если вдруг что, всегда смогу найти местечко в следственных органах – думала я. 

 

И когда мы сделали все эпизоды, написали и начитали все тексты, съели тонны фастфуда и выпили пачки успокоительного, программа наконец вышла в эфир. Мы, к счастью, все помирились, но честно признались друг другу, что психологически это был едва ли не самый сложный проект из всех возможных. Казалось бы, вот они — социальные фрики, бери и снимай. Ан нет, степень взаимопроникновения оказалось слишком высокой.

 

Конечно, когда у тебя реалити-шоу с юными талантами или со звездами, все выглядит по-другому. Но это был мир отвергнутых, никому до этого не интересных людей, которым вдруг захотели поверить и дать шанс.

 

Всем обычно интересно, чем все закончилось. Победитель, конечно, получил работу и даже машину. Последнюю потом успешно разбил. Да, большинство продолжило свой путь по наклонной. Один из них еще год звонил мне с просьбой то просто поговорить, то пополнить телефонный счет. Правда, звонил из СИЗО.

 

Сегодня я, к счастью, не помню ни одного блатного выражения. Но опыт – опыт действительно неповторимый. Где бы я еще встретила таких людей? Очень надеюсь, что больше нигде. 

 

Больше рубрики «Это как вообще»:

 

Как привезти в Украину звездного артиста (рассказывает Саша Андрусик, сооснователь музыкального агентства «Ухо»)

 

Как провести кинофестиваль «Молодость» (рассказывает Мария Глазунова, глава департамента по связям с общественностью)

 

Как создать и руководить благотворительным фондом (рассказывает Ольга Кудиненко, руководитель «Таблеточек»).

 

Как организовать крупнейший концерт в своей жизни (рассказывает Джамала, певица).

 

Как создать из одной странички в Facebook мощную организацию КрымSOS (рассказывает Тамила Ташева, активистка).

 

Как работать в метрополитене (рассказывает Наталка Макогон, пресс-секретарь киевского метро).

 


comments powered by Disqus