19 квітня 2014

Troodnosti perevoda: американка в России

Фотографія: David Szauder

  

Главный редактор Platfor.ma познакомился со студенткой Анастасией Шмытовой около пяти утра в санкт-петербуржском заведении «Терминал», где она активно изучала русскую культуру. Анастасия приехала учиться в Россию, почти всю жизнь прожив в США. Для Platfor.ma она вспомнила о ночных звонках в приемную комиссию, каблуках в маршрутке и том, как русская в США стала американкой в РФ.

 

Всю свою жизнь я была уверена, что я русская. С четырех до восемнадцати лет я жила в американском Сиэтле, но считала своим родным городом Санкт-Петербург. Наш дом был территорией РФ, совершенно свободной от английского языка; знакомых русских было очень много – все друзья родителей из СССР. И я, как и многие из них, наивно надеялась когда-нибудь «вернуться на Родину». В моей американской школе все знали, что я русская. Каждый из моих друзей привык к моим «культурным пробелам»; привыкли все и к тому, что у меня дома их встречал запах свежевыпеченных пирожков и борща, которыми моя мама сразу пыталась их накормить.

 

Но к восемнадцати годам меня уже практически покинула мысль о том, что я когда-нибудь вернусь в Россию. Я поступила в некоторые университеты в Нью Йорке и была уверена, что следующие годы я проведу именно там. Но в последний момент поняла, что на учебу в этих университетах мне не хватало денег. Брать $150 тыс. в кредит (или, по словам моего отца, «вешать себе огромную петлю на шею») в таком возрасте мне не очень хотелось.

 

Погрустить по этому поводу я успела где-то месяц. Вдруг, за неделю до выпускного, я почему-то вспомнила про Питер. Как-то весной наткулась на сайт нового факультета СпбГУ – «свободных искусств и наук», основанного не тех же принципах либерального образования, которые мне нравились в американских университетах. И в один совершенно обыкновенный июньский день я почему-то вновь открыла страничку этого факультета и заметила две вещи: что можно поступить на бюджетные места, и что дедлайн ровно через неделю.

 

 

Фотографія: David Szauder

 

 

Как сейчас помню эти сумащедшие семь дней – все проблемы с оформлением документов, ночные – из-за разницы во времени – звонки в приемную комиссию, написание эссе по-английски, а потом перевод его на русский. Надо признать, я немного сжульничала – переводить мне помогал отец. Последние дни мы просто не спали. К поступлению в американские вузы я готовилась месяцами, а потом еще и месяцами ждала ответа. А тут я через неделю после сдачи документов узнаю, что меня приняли на бюджетное место – и бац! Все, еду учится в Россию.

 

Я понимала, что мне будет сложно – ведь я никогда в жизне не училась в настоящей русской школе, никогда не писала и не читала серьезных работ на русском языке. Но я все еще надеялась, что буду ощущать себя «как дома», так как наконец-то вернусь к своей культуре, к своим людям.

 

Помню свой первый день в Питере. Все вокруг меня говорили по-русски, на улицах продавали настоящие русские блинчики, и в свои 18 лет я могла спокойно пить вино в ресторане. Мне казалось, что я попала в сказку, все было каким-то одновременно удивительно странным и в то же время знакомым сном. Первое время я так и ходила по городу, заколдованная, не веря собственным глазам. Постепенно я начала понимать, что это вовсе не сон, что теперь это – моя жизнь. Вот тогда мне действительно стало страшно.

 

К моему величайшему удивлению, оказалось, что я – вовсе никакая не русская. Мои друзья в университете воспринимали меня как какого-то инопланетянина: вроде говорю нормально, без акцента – а пишу с ошибками, детским подчерком. Одеваюсь явно не так, как остальные. Те же самые культурные пробелы, только будто отраженные в зеркале. «Что это с ней?» – думали они. Я сама не понимала. В Америке я была русской – здесь сразу резко стала американкой. Казалось, что я везде чужая.

 

Точно так же и я не могла понять своих сверстников – не понимала их одежды, вкусов, увлечений. Ужасалась, как они спокойно выбрасывают бумагу и пластиковые бутылки в мусорку (а не в специальный бачок для переработки), в маршрутках ездят на каблуках, курят во дворе университета... Причем, курят все. Преподаватели тоже. Я попала в мир, где доктора и сотрудники банков пишут важные документы от руки на бумажках, а не вносят данные в компьютеры. В мир, где молодежь все еще слушает Thirty Seconds to Mars, как будто доедая остатки с тарелки музыкальной индустрии США (у нас про них забыли еще в 2006).

 

Фотографія: David Szauder

 

 

Все казалось мне ужасно примитивным, неправильным, сложным, нелогичным. Видимо, я часто высказывала возмущение вслух, так как скоро мне практически все знакомые начали автоматически отвечать: «Это Россия...». Мне кажется, что эти два слова отлично раскрывают менталитет русской молодежи. Лишь два слова – но за ними стоит ужасающий социальный смысл.

 

Хоть я, как оказалось, и не совсем русский человек, но все-таки пытаюсь найти здесь что-то свое, что-то родное. Только теперь я поняла, что это «свое и родное» создает человек сам, и что задача состоит скорее в творении, чем в поиске этого чувства принадлежности к какой-либо культуре и обществу. Вот я и создаю, и потихоньку становлюсь все менее и менее чужой. В первую очередь для самой себя.


comments powered by Disqus