6 квітня 2014

Как хтоническое стало хроническим

Фотографія: Christopher Ryan McKenney
  

Российский журналист Егор Мостовщиков размышляет о фаршированных перцах, идеальном животе и том, как Майдан поменял украинцев и россиян. Рецепт перцев не приводится.


Когда в Киеве только начался Евромайдан, я прилетел в мой любимый город в командировку. Было понятно, что закипает что-то большое, и я хотел посмотреть на это. Тогда же в Facebook я познакомился с киевлянкой Мариной, молодой симпатичной девушкой, которая работает фотографом и занимается SMM. Меня заинтересовало, что Марина, в отличие от большинства своих ровесников-киевлян, на Майдан не только не ходила, но и не видела в этом особенного смысла, о чем она так и писала в социальной сети. Киев в те дни был большим шумным карнавалом и ходить на Майдан было совершенно обыденным занятием, вроде вечерних прогулок по центру или кальяна в «Линасе». Ценности Майдана Марина разделяла, но прочла все Соглашение об ассоциации и предпочла сидеть дома и готовить фаршированные перцы: стоящие за евроинтеграцию, говорила Марина, надеются за один день получить хорошую жизнь и «полную Европу», а этого не будет. Лично мы с Мариной ни разу не виделись, но до сих пор списываемся по поводу происходящего.

Егор Мостовщиков, корреспондент журнала "Русский репортер"

 

Потом был ночной силовой разгон Майдана, и с Мариной случилась метаморфоза: злость, после и вместо работы — на Майдан, помогать сопротивлению, возить провизию, стоять на холоде и высказывать свое недовольство «падлам». Марина заговорила о необходимости радикализации протеста: смотреть на власть, которая «так хамски положила на происходящее» — совсем не выход. Потом были бесконечные бои с «Беркутом», и Марина была в тылу, помогала, чем могла, спала по несколько часов в день: «Два часа ночи, летишь по Киеву, в церквях колокола звонят, машины сигналят, люди из окон кричат. Как новогодняя ночь». Восторг, восторг!

 

Потом было затишье и Марина уже подумала было разочароваться в происходящем, так же, как все разочаровались в Оранжевой революции: ничего толком и не происходит, никто не уходит, сплошные кошки-мышки с «Беркутом». Потом опять были бои, Майдан «превратился в Сич» и Марина стала радисткой, собирала новости и отправляла «на фронт», в воздухе запахло безработицей, потому что всем стало не до развлечений, но Марина и расстраивалась особенно: не до этого было. Потом была середина февраля и Марина в ужасе писала мне, как бинтовала на улицах раненых, на улице война и стало страшно: «В 10 метрах от меня убили двоих, меня спасло, что я побежала в другую сторону». Потом сбежал Янукович, а столичный фотограф Марина поехала смотреть, что происходит в Крыму, из которого приходили новости одна хуже другой. Покупала украинским солдатам еду, общалась с людьми, злилась на самопровозглашенных дружинников. И все это время Марина спрашивала у меня: ну что у вас там, как, что происходит, что показывают по телевизору, а люди-то, люди что говорят? А мне все это время и ответить-то толком было нечего.

 

  

 

Согласно недавнему опросу Левада-центра, с начала этого года еще больше людей стали плохо относиться к Украине: 28% опрошенных против 22% в начале 2014-го. Разговоры про Украину и Крым даже в семейном кругу все чаще стали перерастать в ожесточенные бои, и проще просто вообще об этом ни с кем не разговаривать. В кафе и на улицах только и разговоров теперь о том, что Крым «наконец наш», а фашисты остались ни с чем; новости окончательно превратились в хронику какого-то затяжного безумия. Кто-то что-то не так сказал: предатель-предатель-предатель. Одни молодые московские семьи отменяют каникулы в Севастополе и Одессе, боясь, что попадут в плен, другие пишут, что им стыдно жить в России; русские и украинские друзья в шутку обсуждают, как будут друг друга прятать, когда их войска постучатся в дверь. Киевляне покупают гречку и батарейки к войне, а никогда не служившие в армии москвичи кричат, что готовы идти воевать. Москвичи с украинскими корнями с грустью отмечают: отношение к украинцам стало еще более пренебрежительным, а головы всем знатно промыла пропаганда. Хтоническое превратилось в хроническое.

 

Но при этом всем мне отчего-то не кажется, что за прошедшие четыре месяца с кем-то из нас произошли метаморфозы такие же сильные, как с Мариной. И цифры опросов могут и дальше расти, но мне сдается, что ничего существенного нового в отношении не поменялось: как называли раньше хохлами, так и будут, как считали, что в Львове без вопросов бьют за русскую речь, так и считают. Люди, видевшие Киев, надеются, что рано или поздно все утрясется и можно будет снова, как в старые добрые, гулять по Крещатику и курить кальян в «Линасе». А Марина тем временем публикует в инстаграме фотографии своего идеального живота, мороженое, юбки и весну. Черт его знает, может сейчас, наконец, прямо по Джорджу Мартину, заканчивается долгая, суровая, безжалостная зима, и наступает лето, а там и эмоции остынут.

 

Хотя черт его знает. 

 

По крайней мере, Марине хотя бы больше не снится война.


comments powered by Disqus