5 травня 2016

Тимур Олевский: «В РФ не говорят, что у вас воюют наши солдаты, но все это прекрасно понимают»

Один из ведущих российских журналистов Тимур Олевский сейчас работает над международным медиапроектом «Настоящее время». Недавно Тимур побывал во Львове и рассказал студентам Украинского католического университета о том, как трудно журналистам в РФ с географическими картами, почему нашим СМИ стоит писать о жизни на оккупированных территориях и из-за чего будущее журналистики за текстами.

 

 

 

Любая война меняет страну, а с ней и ее институции. Эта война изменила и Россию, и Украину – одна приобрела, другая потеряла. У нас на телеканале «Дождь» после аннексии Крыма возникали дискуссии о том, как изображать полуостров. При том, что в офисе не было людей, которые считали, что Крым забрали справедливо. В эфире был ролик о том, кому принадлежал полуостров на протяжении всей его истории. Видео мы запустили после референдума 16 марта 2014, но перед этим много спорили о том, чьим рисовать Крым. Тогда мы отнесли его к России – потому что работали согласно российскому законодательству, которое просто запрещает рисовать полуостров украинским. За это нарушение у канала отбирают лицензию.

 

Но после аннексии было несколько карт, где мы рисовали Крым и российским, и украинским. Мы поняли, что, действуя по российским законам, мы так или иначе настроим часть аудитории против себя. Когда вы работаете с людьми и говорите им неприемлемые для них вещи, все остальное они автоматически не будут воспринимать. В какой-то момент на «Дожде» мы нашли решение, которое нам казалось правильным. Чтобы не идти вразрез с законодательством и своим видением ситуации, мы начали рисовать карты таким образом, чтобы Крым туда не попадал вообще: бывало, что его закрывал титр или облако.

 

Фундаментальный принцип, по которому должна строиться журналистика, – не раскрывать свои источники даже в ущерб собственной репутации, не говоря уже о свободе и прочем.

 

Была такая история с журналистом голландского телеканала RTL Олафом Кунсом. Мы вместе много работали на Востоке Украине. В одну из наших командировок на подконтрольную Украине территорию из-под Тореза (город на оккупированной территории. – Platfor.ma) к нам выехал человек, горный инженер, который сфотографировал инверсионный след от ракеты «Бук». С этим снимком и привязкой к местности можно было без труда установить место старта снаряда. И это место оказалось под Торезом. Мы записали с ним интервью, и он отдал нам оригиналы снимков для публикации.

 

RTL очень долго не выпускал этот сюжет, а когда он все же вышел, у этого человека был изменен голос и закрыта голова. Во время записи разговора была договоренность, что снимают только голландцы. И получу я видео только в обработанном виде и никак иначе. И оно будет единственным источником. Во время записи интервью мне даже не дали поставить камеру «Дождя», несмотря на то, что я хотел это видео положить в сейф в качестве доказательства, а не для публикации. И вся эта история строилась на репутации журналистов, которые лично общались с этим инженером, и на словах человека, которого зритель не видит.  Для голландцев его безопасность была важнее, чем сама эта история, либо же факт доказательства его правоты. Это выглядело несколько параноидально, но этим они мне преподали очень хороший урок.

 

 

Информационная блокада

Сегодня в Украине есть проблема с освещением ситуации на оккупированных территориях. Нет данных о том, что происходит в городах, которые подконтрольны сепаратистам. Конечно, загвоздка в том, что многих журналистов туда не пускают. Но, несмотря на это, профессиональные стандарты никто не отменял, и медийщикам необходимо их соблюдать – особенно во время войны. Ведь люди не могут делать правильные выводы, если вы даете информацию только с одной стороны конфликта.

 

Скрывать информацию от аудитории – это значит унижать ее. С руководством так называемых ДНР и ЛНР нужно говорить, но для этого должен быть повод. Ведь лидеры этих самопровозглашенных республик сами по себе не могут быть темой для материала. Если возникает конфликт – тогда без этого комментария не обойтись. Но журналист должен помнить – он не имеет права считать себя умнее своей аудитории. Ведь она неглупая, наверняка многие из украинцев смотрят новости с двух сторон конфликта. И потом оказывается, что не только российские СМИ обманывают зрителей или читателей, но и украинские. Поэтому нужно делать сбалансированные материалы. Конечно, один и тот же сюжет в Украине и на оккупированных территориях будет воспринят по-разному. Но на самом деле много людей могут посмотреть или прочитать этот материал и взять для себя объективную информацию.

 

Если вы хотите, чтобы вас смотрели не только в Украине, но и во Владимирске, то нельзя руководство ДНР-ЛНР называть террористами.

 

Ведь для людей, которые живут, например, в России, они не являются террористам. А если вы говорите им об обратном, они даже слушать вас не захотят, не говоря уже о том, чтобы разбираться в ситуации.

 

Так как обе наши страны находятся в состоянии войны, то все, что пишут украинские журналисты, воспринимается как военная пропаганда противника. Даже если россияне вслух не произносят, что в Украине воюют российские солдаты, то все это прекрасно понимают. И пропаганда достигает своих результатов. Когда в стране мало независимых и объективных СМИ, то аудитория уходит куда-то в сторону государственной повестки дня. И дело не в том, что телевизор промывает мозги, а в том, что люди между собой общаются. И если большая часть населения считает, что белое – это черное, то чтобы не сойти с ума и не выглядеть белой вороной, ты вынужден постепенно соглашаться с мыслью, что если не черное, то хотя бы серенькое. Иначе ты сходишь с ума. Вот такое социальное явление – сползание вполне разумной части аудитории в ситуацию, когда им приходится соглашаться в некоторой мере с большинством, чтобы как-то выживать и избавляться от чувства постоянной борьбы и беспомощности.

 

 

Донбасс как он есть

Если бы мне сейчас предложили поехать работать на Донбасс, я бы, конечно, согласился, ведь последний раз был там в мае 2015. Сначала поехал бы в Донецк – на территорию, которую контролирует так называемая ДНР. Это важно, ведь информации оттуда меньше, чем с украинской стороны.  Мне очень интересно поговорить с местным населением. Я бы поехал и посмотрел, какие там цены, на какие деньги люди покупают продукты и как эти деньги туда вообще поступают, как Россия участвует в этом.  Ведь из того, что я читаю у своих коллег, видно, что именно Россия управляет этим регионом. Я бы еще поехал в Краматорск и сделал сюжет про то, как работает новая полиция в городе, ведь в 2014 он тоже был занят пророссийскими активистами. И там тоже были военные действия. 

 

Я считаю, что у каждого журналиста должна быть история, о которой он будет говорить на протяжении периода работы в той или иной точке. Для меня такой является история Алексея Кириленко – украинского солдата, который уже почти два года сидит в Донецке в подвале СБУ. Я встретил его в августе 2014. Он тогда только попал в плен на блокпосте в Старобешево. Алексей из Харькова, был добровольцем в разведке штаба АТО. Его подразделение было разбито на Саур-Могиле. Я видел, как он провел первые дни в плену, как его били. Он держался очень достойно. В плену вместе с ним было еще несколько человек, но во время обмена пленными не поменяли только его. Когда я последний раз был в Донецке, то снимал фильм про комендатуру ДНР. Один из таких комендантов пустил меня в подвал СБУ. Там снимать, конечно, не разрешили, но при мне Алексею дали позвонить домой жене. Я все надеялся, что его обменяют, много приезжал на обмены. Но это пока так и не случилось.

 

Основная задача журналиста – помогать людям. Обычно мы о них просто рассказываем, а если удается помочь им физически, то, я считаю, что это прекрасно.

 

Я когда-то был в МГУ на лекции Алексея Венедиктова (глава радиостанции «Эхо Москвы». – Platfor.ma) и тогда мы обсуждали ситуацию: взрыв в метро. И возникли вопросы – что будет делать журналист – помогать раненым или позвонит в редакцию? Я считаю, что хороший тот журналист тот, который сначала поможет раненому. Но в целом на этот вопрос нет правильного ответа.

 

Есть один нюанс – это истории, которые мы рассказываем. Это все равно должно быть интересно. Даже если вам это кажется важным, но вы об этом рассказываете неинтересно – скорее всего, вы наносите непоправимый вред своему герою.  Потому что историю никто не прочитает. Это ваша зона ответственности: рассказать о какой-то бытовой, но важной истории вашего героя так, чтобы это было интересно.

 

Журналисты всегда должны сомневаться в себе, только тогда они могут прийти к успеху. Возьмем кейс с расследованием «Громадского» об офшорах Петра Порошенко. Получилась очень странная история – сейчас все обсуждают соблюдение журналистами стандартов, а не саму суть расследования. Я считаю, что это плохая работа журналиста, если после выхода материала обсуждают его работу, а не героя публикации. Если ничего не привлекло внимание общественности в документах офшоров, то значит там ничего нет. Потому что если бы было, то об этом бы сейчас спорили и поднимали эту тему дальше. Получилось так, что в этом фильме журналисты говорили о двух темах – Иловайске и офшорах. Конечно, внимание людей привлекла тема эмоциональная – Иловайска. Люди всегда реагируют на эмоциональную составляющую, так устроена психика. А то главное, что должно было привлечь внимание людей – президент Украины не платит налоги собственной стране, осталось не затронутым. В таком случае я бы задал Порошенко один просто вопрос: «В Украине зарплаты очень низкие, а вы платите налоги другой стране. Вам не стыдно?»

 

Еще одна из возможных причин, почему тема офшоров не принесла такого резонанса, какой должна была принести, – это был видеоматериал. Я считаю, что единственный способ вызвать резонанс материалом – это написать текст. Именно тексты способны оставаться в памяти людей. Видео не имеет такой силы, как слова, – намного круче воспринимается все, что написано. По крайней мере, так сейчас в России. Ты можешь говорить много всего, и ты мало чем рискуешь. Но мгновенную реакцию получаешь на то, что написано.


comments powered by Disqus