12 липня 2014

Денис Иванов: «Зритель всегда знает, что его обманывают, но он не должен понимать, как это делают»

Сегодня стартует Одесский международный кинофестиваль. Его учредитель Денис Иванов – заодно генеральный директор дистрибутора Артхаус Трафик и музыкант в группе «Люди Звери Чудеса». О том, что посмотреть на Одесском кинофестивале, почему стоит ездить в метро и как выглядит идеальный фильм, Денис Иванов рассказал Platfor.ma.

 

 


– Какие фильмы стоит посмотреть на ОМКФ?

В этом году мы представляем Украину в Консультативном совете программного блока на фестивале, в частности фильм «Зеленая Кофта» Владимира Тихого. Хочу увидеть украинские работы, особенно документальное кино и короткометражные фильмы. Кроме того, стоит посмотреть французский «Party Girl», который получил «Золотую камеру» на Каннском кинофестивале за лучший дебют, и понять, кому же проиграл Мирослав Слабошпицкий. Фильм «Майдан» Сергея Лозницы посмотрю вместе с аудиторией, – несмотря на то, что я его видел, – хочу ощутить реакцию людей; кино – искусство интерактивное, и вместе со зрителями чувствуешь совершенно другие эмоции. Схожу на фильм-открытие «Человеческий капитал» Паоло Вирдзи, отличный режиссер, адепт итальянской комедии. Обязательно посмотрю Ричарда Линклейтера «Boyhood», я его жду с момента как его объявили – это уникальное кино, фильм снимали 12 лет, режиссер подписал контракт с семьей и снимал пару недель в год, чтобы рассказывать историю взросления ребенка. Мне нравятся и предыдущие работы этого режиссера, в которых он экспериментировал со временем. С десяток фильмов для просмотра на фестивале точно наберется.

 

– В одном из интервью вы говорили, что артхаус – это кино для «яйцеголовых», что это другое кино, которое отличается от кинокомиксов. Скажите, меняется ли со временем ситуация и что происходит с головами «яйцеголовых»?

– Ситуация, в принципе, меняется в обществе и в мире, потому что когда мы только начинали, в кинопрокате не было такой большой конкуренции разных медиа, не было интернета в том объеме, как сейчас, не было смартфонов в 2003 году в таком количестве. Сейчас медиа начинает конкурировать с кино, но, в принципе, кино уже много раз выдерживало такую конкуренцию, сначала со стороны телевидения в конце 50-60-х годов, потом с появлением домашнего видео. Кино реагировало всегда весьма интересно, на телевидение кино отреагировало блокбастерами. Американская киноиндустрия придумала выпуск, когда фильм не выходит на нескольких экранах, а потом эти копии, стоящие значительных денег, переносятся далее и далее, а делается одна большая маркетинговая компания, которая за счет единовременности и всеохватности позволяет стартовать одновременно во многих кинотеатрах. Сейчас кино стало как аттракцион, в котором не сильно заморачиваются над сущностью. В конце 90-х–начале 2000-х появился термин «артхаус», который позволил кино называться не просто некоммерческим, – потому что оно так же зарабатывает деньги, как и массовое кино, только делает это по другим схемам, на независимой платформе.  Сейчас из независимого кино стали работать исключительно фильмы-события, как, например, «Жизнь Адель» стала кинособытием, и ее пойдут смотреть, а если бы это было просто как коммерческое или фестивальное кино в линейке, то на него вряд ли бы пошли. «Далласский клуб покупателей» также стал событием, и зритель сразу отреагировал должным образом.

 

– У зрителей, которые смотрят массовое кино, планка меняется? Может им нужна какая-та особая картинка, атмосфера, сюжет специфический, может быть есть формула на сегодняшний день, которая работает под этих «яйцеголовых»?

– Сейчас «яйцеголовые» это некорректное сравнение, потому что все переменчиво. Мы продвигаем артхаусное кино не как ограниченное кино для элиты, а как кино, к которому можно присоединиться. Условно, кто-то читает книги Дарьи Донцовой, а кто-то хочет приобщиться к чему-то другому, почувствовать иную сторону кинематографа. Есть люди, которым недостаточно провести два часа в зале на фильме про спасение Земли, – с демонстрацией способов, которые были известны уже очень давно, – они ждут какой-то инновации. Самое главное, что люди стали осознавать поход в кино как социализацию, общение с людьми. Редко когда люди ходят в кино одни.

У Йоса Стеллинга, режиссера, у которого есть кинотеатры в Нидерландах, есть формула, которая нам очень понравилась. Говоря о прокате кино, вы будете неправы, рассчитывая на студентов, потому что они первые люди, которые будут качать кино; вам необходимо затачиваться на тех, кому больше всего нужно общение, а оно больше всего необходимо одиноким женщинам, которые до 25 не успели выйти замуж или найти себе друга, и у них возникает кризисный момент, когда остаются только служебные романы и алкоголизм, потому что знакомиться кроме как в барах больше негде, и кино служит простым способом объединиться. В конце 90-х я приехал в Лондон учиться, я хотел стать режиссером, и первое место, куда пошел искать друзей, стали киноклубы, которые я находил в афишах газет. Ведь если ты посмотрел какой-то волшебный фильм, ты так или иначе с человеком познакомишься, поймаешь взгляд, мол, вот это было круто. И так начинается общение. Так у меня появился круг знакомых, который спасал от одиночества.

 

– Что вы сейчас читаете?

– Читаю несколько книжек, это не фикшн. Одна из них – «Введение в кинокритику» на английском языке, которую купил недавно, а также читаю Юрия Лотмана и историю Римской империи.

 

– Вы берете кредиты в банках?

– Да. Отношение к этому ужасное. В данный момент я банкрот благодаря кредитам. Деньги – это абстракция, она существуют у нас в головах, будь то электронные деньги или бумажки, про которые нам сказали, что они что-то значат. В жизни есть вещи, которые стоит ценить в сто раз больше.

 

Сейчас как раз такое время, когда можно очиститься от историй успеха, зарабатывания мегаденег и повышений статуса, и посмотреть, с кем приятно просто оказаться рядом.

 

 

– В общественном транспорте ездите?

– В метро. Обожаю этот вид транспорта. Постоянно рассматриваю людей. Когда мы замкнуты в кругу: дом-работа-семья-увлечения-старые друзья, мы редко осознаем, кто живет рядом в этом городе, а в метро это особенно легко подчеркнуть: как люди выглядят, что они читают, во что они играют. Если сравнивать наблюдения в общественном транспорте в Лондоне и Киеве, то это позволяет осознать уровень культуры. В Лондоне, например, даже в час пик все заходят, и никто друг друга не касается, они читают газетку и у каждого есть свое пространство. Еще одна отличительная черта британцев – они могут выражать свои эмоции, не задевая при этом других, например, идет человек, у него хорошее настроение, и он насвистывает какую-то веселую песню, особенно, когда дождь, мрачно, таким образом он поднимает окружающим настроение. В Украине редко встретишь подобных людей. Я себя не сдерживаю, да я сам выгляжу так, что особенно девочки 13-14 лет при виде меня начинают хихикать, в ответ всегда улыбаюсь, мол, да-да-да, Гарри Поттер. За это люблю свои круглые очки, они вызывают положительные эмоции.

 

– Вас тяготит светская жизнь?

– Я редко участвую в светской жизни. Бывают случаи, когда нужно кого-то встретить, кого сложно застать по телефону, тогда я стараюсь этим пользоваться. Необходимо выглядеть соответствующе, желать попасть в фотокамеры. Лично я не различаю поход в «Можжевельник» (бар в Киеве на Подоле.– Platfor.ma) или на кинопремьеру, вечер с друзьями или обычный поход в кино, это «go out», круто, почему бы и нет. Я не сторонник одиночества, мы живем в крутом городе, нужно выходить в люди.

 

– Художник должен быть революционером?

– Не обязательно. Есть разные типы художников. Например, аутисты, они живут в своем мире, им не нужна публичная деятельность. Вообще, художник никому ничего не должен, как и обычный человек, в принципе. Вот я должен банку, как уже говорил, но и это тоже спорный вопрос кто кому должен (улыбается). Помогаю этой системе крутиться.

 

– Что вы думаете о природе и о человеческой природе?

– Природа дает, в то время как человек забирает. Человек, как и любой другой биологический вид, преследует две цели: расширить территорию обитания и произвести потомство. Если брать историю, то человек отлично расширил территорию, мы не голодаем, у нас есть антибиотики, если раньше человек жил 30-40 лет, то сейчас уровень жизни заметно вырос. Но всегда есть две стороны медали. В нынешнее время человеческая цивилизация может погибнуть, мы движемся на спад из-за чрезмерных потребностей. Все движется по кругу, мы и раньше сталкивались со множеством проблем, но не делаем выводов, не проводим параллели.

 

Уже давно должно было быть мировое правительство, этот проект начал формироваться, но, к сожалению, был испорчен людьми из ООН.

 

Если говорить о природе, я недавно посмотрел новый фильм Вима Вендерса «Соль земли».  Там есть прекрасный момент, где отец главного героя вырубил лес, который окружал его поместье, чтобы продать это дерево и сын мог пойти учиться, и другие дети также могли получить образование. Спустя какое-то время герой оказывается в этом доме, окруженном пустошами, с высохшими ручьями и без животных, только пустыня. И вот этот человек взялся и восстановил лес, посадил два миллиона деревьев. Если на таких историях фокусироваться, то это значимая перспектива для природы и человечества в целом. Неизвестно, какая тенденция победит: люди, которые сажают деревья или которые погружаются в средневековое медиа, в котором сейчас все живут.

 

– Каким вы видите мир без кино?

Если говорить о кино как о визуальном секторе, то это самый доступный прием информации, люди перенимают модели поведения, манеры, привычки, ориентируются, что происходит в мире, в отношениях между друг другом, все происходит с помощью кино. Но история не знает сослагательного наклонения. Мы не можем сказать, как выглядело бы что-то, что для нас является привычным. Язык кино очень похож на реальность, как славянские языки похожи друг на друга. Слово «позор» на чешском языке будет означать «внимание», а на русском языке будет означать совершенно иное. И когда человек утверждает, что знает, о чем говорят, он может перепутать один язык с другим. Точно так же происходит и с языком кино. Люди не знают о его существовании, принимая его за реальность, и из-за этого происходят всевозможные манипуляции. Но так развивается человечество, каждый смотрит на устройство и происхождение объекта и пытается это повторить. В этом плане кино, медиа, Youtube, имеют огромное влияние на людей.

 

Невозможно представить, как было бы сейчас, если бы не было кино.

 


– У вас есть фильмы, которые обязательно покажете детям?

– Да, конечно. Моему сыну 12 лет, и из списка фильмов, которые он может осознать в этом возрасте, показал «Матрицу», «Фореста Гампа», «Бойцовский клуб».

 

– Это оставило свой след на их поведении?

– Культура не работает на «раз-два-три». Она наслаивается годами, и через десять лет один будет продавать пиво в ларьке, а другой будет заниматься вещами посерьезнее. Дети и подростки по-разному воспринимают информацию. Сейчас большинство детей увлечены компьютерными играми, сериалами, и прочими штуками, которые облегчают жизнь родителей. Это удобно, но если это взять за основное времяпрепровождение, – вместо прогулок, совместной готовки, походов на природу, общения с друзьями, – это оставляет сильный отпечаток на психике. Необходимо контролировать занятия ребенка и регулировать его деятельность, не заменяя реальную жизнь виртуальной.

 

– Каков для вас идеальный фильм?

– Любое киноискусство должно быть экстремальным. И оно может быть экстремальным до тех пор, пока кто-то другой не сделал что-то более мощное. Например, когда Бах впервые играл свои произведения в церкви, люди падали в обморок, он держал уменьшенные аккорды, людей выводило это из себя. Голливудские фильмы, в которых сюжет построен на мгновенном шокировании, – относительно нарастающего страха в японских фильмах ужаса, – говорит само за себя: если ты разумный человек, ты либо не пойдешь в двадцатый раз на подобный фильм, либо перестанешь бояться. Любая техничность соответствует времени: Стенли Кубрик может быть и хотел сделать такую картину, как «Гравитация», но у него не было технических возможностей, или фильм «Искусственный разум», который он не снял по причине отсутствия необходимой компьютерной графики в 70-х.

Кино всегда заходит, с одной стороны, технически на новую территорию, с другой стороны, эстетически, исследуя разные области. Условно, жестокость, которая проявилась в корейском кино, это спецэффект, который люди развивали и зашли в нем достаточно далеко. Или румынское кино, которое эксплуатирует позицию «здесь и сейчас», также работает безотказно. Тот же Мирослав Слабошпицкий с фильмом «Племя», который получил Гран-при программы Неделя кинокритиков в Каннах, снял крутое, правильное кино. В фильме должно быть автоматическое восприятие картины, когда ты смотришь и способен предугадывать то, что происходит, узнавать действия, условно, зритель всегда знает, что его обманывают, но он не должен понимать, как это делают. Это первое правило кино. Второй момент – удивление. Парадокс такой: все должно держаться в рамках конструкции, при этом суметь выйти за нее. Необходимо все время развиваться как зритель, и помимо любимого жанра, атмосферы, героев, искать в кино нечто новое, что заставит думать и осознавать. Кроме самой истории, которую рассказывают, мне должно быть интересно как эту историю рассказывают. В этом заключается суть кино. Я вижу, насколько интересен язык кино этого режиссера или насколько он скучен. Если этот язык скучный, к примеру, человек умеет снимать кино, сумеет взять мастер-план, разбить на восьмерки, чтобы люди решали важную проблему, то мне такое уже не интересно, я ищу новый язык.

В кино, как и в любом другом виде искусства, отсутствует понятие «идеальный». Критерии отбора для каждого свои. Каким может быть идеальный человек?

 

Для кого-то вегетарианец – высшая степень благости, а для другого вегетарианец – это Адольф Гитлер.

 

Можно ли назвать Уильяма Берроуза идеальным? Для кого-то он гениальный писатель, а для кого-то убийца и наркоман.

У меня все просто: я люблю смотреть кино и испытывать интерес от языка, на котором со мной разговаривают. Есть же разное кино. Кино – это же еще и медиа. Новости не отражают реальность, они показывают события, на которые накладывают видеоряд, это давно существующая теория новостей, в которой все просчитано. Им нужны события с экспрессивным оттенком, где бьют лицо, стреляют в прямом эфире, а культурные события им не интересны. А кино собирает всю эту информацию, и отражает ее в совершенно ином ключе, берет из нее что-то важное и доносит до зрителя.

Кино – это лучшая машина времени, с помощью которой можно окунуться в прошлое, увидеть, как жили люди, что их тогда интересовало, как они выглядели, и кино сделает это лучше, чем исторические факты. Кино – это носитель культурного кода, который должен качественно передаваться в дальнейшие поколения.

 

– И тут возникает вопрос, когда это все смотреть?

Заблуждение думать, что кино, музыки и искусства в целом крайне много. В пятидесятые годы кинокопия, – кинопленка, на которую была прикреплена магнитная лента, – стоила порядка трех тысяч долларов. А потом Рэй Долби в семидесятых годах придумал единую пленку, в которой был прописан код рядом с перфорацией, который потом считывался и выдавал звуковую дорожку. Это была революция, которая позволила появиться блокбастерам, это тот же технический аспект. Мы не можем закрыть свое открытие, когда появляется то, что делает нашу жизнь проще. Сейчас появилась цифра, кинопленки исчезли. Создать новую кинокопию – это не тысячи долларов, а двадцать долларов, условно. Это позволило сделать так, что кино и музыки стало больше. Но при всем многообразии хороших, качественных фильмов, не становится больше.

Всегда в структуре культуры есть разные люди и тенденции. И если мы говорим об экспертах, о людях, которые занимаются образованием, архивами, люди, которые хранят культуру и передают ее дальше. Кино действительно стало больше, но и какой произошел бум кинофестивалей. Почему? Потому что это люди, которые за тебя уже сели и весь хлам перебрали, они сделали для тебя выборку при помощи экспертов, и зритель либо приемлет, либо не приемлет их выбор. Канны, кинофестиваль в Торонто (TIFF) и другие крупные проекты доказали свою значимость из-за структуры экспертов, которые отбирают киноистории и могут советовать.

Из-за чрезвычайного углупления массовым продуктом, аудитория превращается в подростков, с которыми можно разговаривать подобным образом, – как с толпой люди разговаривают при массовой манипуляции, – используя аргументы четырнадцатилетних для мотивации, чтобы не заставлять их думать, и получать в ответ такую же реакцию подростков. В кино происходит такая же манипуляция. Большее количество людей будет ходить на «Трансформеры», чем на интеллектуальное кино. Но не все потеряно. До тех пор, пока в кино есть люди, которые смогли организоваться, – так же, как и свои идеологи в музеях, определенные консерваторы, менеджеры, которые передают историю, – больше пяти процентов арт-кино в нашей стране смотреть не будут. Так же, как и не будет больше политически активных граждан, или же в науке не будет большего количества людей. Но это очень важные пять процентов. Это пласт, который двигает вперед цивилизацию.

 

– Какие фильмы стали ключевыми для вас в прошлом году?

– Однозначно «Жизнь Адель» и «Гравитация».

 

Расписание ОМКФ можно узнать здесь: http://oiff.com.ua/ru/2014/schedule.htm

Выступление группы «Люди Звери Чудеса» можно увидеть 15 июля в 23.00 в Одессе, в рамках ОМКФ, в фестивальном клубе «Калетон» (Шампанский переулок, пляж «Дельфин», правое крыло).


comments powered by Disqus